— Ему вырвали все клыки. Ущерб невосполним.

Дурацкая, невесть откуда взявшаяся казенная формулировка послужила попыткой хоть немного, но смягчить удар.

Бездарной попыткой, если быть точной.

Сказав то, что им по множеству причин знать полагалось, Эрика снова уставилась в окно через штору, чтобы не вторгаться в чужие чувства.

— Ты восполнила кровь?

— Что?

Голос Джона выдернул ее в действительность, но смысл услышанного дошёл не сразу.

На неожиданные вопросы мозг реагировал заторможено, что наводило на мысль о том, что поесть, прежде чем идти к ним, всё же стоило.

— Если всё настолько плохо, значит, ты поила его собственной кровью. Учитывая, что стемнело недавно, восполнить её ты вряд ли успела, — от былой злости не осталось и следа, Мердок просто растолковывать ей свою мысль негромко и не торопясь, без намека на раздражение в голосе, но подлинную суть этого спокойствия Эрика понимала даже слишком хорошо.

— Нет, ещё не успела. Не беспокойся, я ни на кого не брошусь. Даже пара дней голода для меня уже не критична.

— Всё равно займись в первую очередь этим, остальное подождёт, — Лив, наконец, отмерла, моргнула, провела ладонью по лбу неосознанным нервным жестом, и почему-то именно это вернуло Эрику к реальности окончательно.

— Да, конечно. Мне в любом случае пора. Понятия не имею, что они намерены делать дальше, но этот чертов город уже сходит с ума. Болтают, что кучка каких-то недоумков из Квинса надумала объявить себя новой властью. Возможно, в этом придётся поучаствовать.

— Ты можешь перевезти его к нам?

Всю эту неловкую, насквозь фальшивую в своей будничности тираду Оливия проигнорировала вовсе, но, встретив её взгляд снова, Эрика сочла его вполне живым. Разве что крайне обеспокоенным и обращённым скорее в собственные мысли.

— Ты вслед за ним рехнулась?

— Не хами, — Лив одернула мягко, без укора, но прежде чем Джонатан успел раскрыть рот.

Эрике захотелось совершенно по-идиотски рассмеяться или смежить всё ещё слишком сухие веки.

— Лив, ты, возможно, не поняла. Он в отвратительном состоянии, не способен питаться сам, и к тому же не приходит в сознание. Уже вряд ли придёт. Его упокоение просто… вопрос времени.

— Значит, ему нужен круглосуточный присмотр, обеспечить который в одиночку ты явно не сможешь, — Мердок сдвинулся с места плавно и приблизился медленно, как будто боялся спугнуть.

Эрика всё же потерла глаза, заставляя себя сосредоточиться. Собственные слова показались далёкими и странными, произнесенными кем-то другим.

Определённо не тем, кто даже лучше, чем эти людм должен был понимать, что один грамотный удар в сердце решил бы все проблемы разом.

Совсем не к месту вспомнилось, как в этой самой комнате всё тот же Мердок, наплевав на мучительное отравление и развороченное гримолком лицо, предельно вежливо и иносказательно обещал ей все возможные кары, если Зейн слетит с катушек по ее вине.

Наконец решившись встретиться с ним взглядом, Эрика нашла в глазах профессора такое понимание, на которое рассчитывать изначально не осмелилась бы.

— Едва ли это то зрелище, которое нужно Кэт, — последний довод, нечестный, но самый сильный.

— Ты от стресса и голода сдурела? — в её вопросе было больше беспомощности, чем вызова, и Эрика всё же обернулась, чтобы посмотреть на нее.

Кэт стояла там же, где осталась, впустив ее, только взгляд сделался отсутствующим, а побелевшие пальцы нервно сжались на рукаве футболки, подтверждая, что запах ей не померещится.

За это немедленно захотелось кого-нибудь убить. Захотелось так сильно, что пришлось осадить себя, чтобы не напугать девочку ещё больше.

Мердок поправил очки, тактично сделав вид, что не заметил, как глаза вампира на миг сделались янтарно-желтыми.

— Поешь и разберись, насколько всё критично с недоумками в Квинсе. После привози его сюда. Мы подумаем, что… можно сделать.

Глава 30

На исходе второго дня выяснилось, что они не могут ничего.

Недоумки из Квинса оказались критичны, точно так же, как и парочка не в меру амбициозных и до зубов вооруженных подземников из Сохо, и многочисленные обитатели неряшливого, больше похожего на притон вампирского гнезда в Бронксе.

Город действительно сходил с ума. Кровопролитные стычки и мятежи против всего и всех вспыхивали повсеместно, и Эрика носилась от одного к другому, уже не пытаясь вдумываться, зачем, в сущности, это делает.

Больше всего проблем доставляли вампиры. Оставшиеся самым неорганизованным в Туманных Землях видом, неспособным договориться внутри себя и объединиться в один большой управляемый клан, они с наибольшей прытью устраивали погромы или сеяли панику, почуяв безнаказанность.

С кем-то удавалось достичь взаимопонимания при помощи дипломатии. Кому-то приходилось подправить лицо. Однако скудоумные кровососы, очевидно не расположенные к тому, чтобы задержаться на этом свете дольше сотни лет, с завидным упорством сбивались в стаи, стараясь в период безвластия урвать свой кусок, и конца и края этому видно не было.

Кого-то из них гнал страх, кого-то — неуемная потребность в насилии. Другим хотелось власти, с которой они понятия не имели, что делать. Кто-то воспринимал творящийся вокруг хаос как игру или повод к тому, чтобы попытаться отхватить себе местечко получше.

Список возможных мотивов и способов противодействия Эрика составила к первому же рассвету, и на том успокоилась, убедившись, что ничего нового в Нью-Йорке в ближайшее время не намечается.

Айзек, от которого она ждала самых масштабных и кровавых хлопот, тоже вышел из своей траурной спячки, но, как ни странно, оказался на ее стороне. Не связываясь с Эрикой напрямую, он с энтузиазмом включился в процесс.

Не изменяя под влиянием обстоятельств собственному фирменному стилю, при поддержке своих мальчиков он не разменивался на уговоры и разумные доводы, а сразу ломал особо зарвавшимся руки, и это вызывало в Эрике чувство искреннего, хотя и мрачного удовлетворения.

«Александрия» продолжала работать в штатном режиме.

Джина, от которой она позорно отделалась коротким «В ближайшее время его не будет», с потрясающей чуткостью поняла ситуацию и взяла управление на себя. Мастерски уходя от ответов на неудобные вопросы, она превратила бар в островок необходимого всем покоя и не лезла под руку с требованием участия для себя.

Эрика дала себе слово повысить ей зарплату в два, а лучше в три раза, если останется цела.

По большому счету, разрываемый внутренними противоречиями, растерянностью и борьбой густонаселенный людьми и нелюдями Нью-Йорк удавалось удерживать в весьма удовлетворительном состоянии. Лучшим тому свидетельством служило отсутствие не в меру ретивых, либо просто любопытствующих чужаков.

И