рос там редкими плешивыми пятнами, будто кто-то небрежно размазал по влажному камню больной зелёный свет. В одном месте потолок сильно просел, образовав низкий неровный карниз, под которым даже Ги пришлось низко пригнуться. Неун же боком протиснулся вперёд с такой поразительной аккуратностью, что я снова нехотя оценил его виртуозное владение собственным огромным телом и массой.

Человек таких богатырских статей, как принц антов, в этой каменной кишке неизбежно должен был грохотать, цепляться плечами за выступы и сыпать проклятиями. Но Неун скользил сквозь мрак с неестественной легкостью, словно само пространство расступалось перед ним в абсолютной тишине.

Когда мы миновали узкое место, Фэйа снова остановилась, я уловил её секундную заминку ещё до того, как её рука взметнулась в предостерегающем жесте. Наша новая эмпатическая связь снова сработала. Я почувствовал, как её дыхание сбилось на полувдохе, как шаг оборвался, не успев завершиться, и центр тяжести резко сместился назад. Весь этот крошечный сбой отозвался во мне внезапным уколом короткой иглы, заставляя мышцы мгновенно напрячься. Я вскинул кулак, подавая сигнал, и вся группа замерла, сливаясь с неровными тенями тоннеля.

— Что там? — прошептал я, стараясь, чтобы звук не улетел дальше ближайшего поворота.

Фэйа медленно опустилась на корточки и двумя пальцами указала на пустоту перед собой, сохраняя безопасную дистанцию. Проследив за направлением её руки, я не сразу, но всё же разглядел тонкий шнур, натянутый поперёк прохода на высоте чуть выше щиколотки. Это была не обычная верёвка, а искусно высушенная жила, припорошенная густой пылью и почти полностью сливавшаяся с серым шероховатым камнем пола. От основной растяжки в сторону уходил короткий отросток, скрывавшийся в небольшой нише, где на виду висели мелкие костяные подвески вперемешку с плоскими камешками. Стоило кому-то из нас задеть эту жилу ногой, и гроздь этого мусора подняла бы в тоннеле такой звон, что даже самый сонный и ленивый дунгак моментально сообразил бы, в какую сторону следует целиться.

— Сигналка, — произнёс я одними губами.

Фэйа кивнула в ответ. Наблюдая за её сосредоточенностью, я в очередной раз подумал, что именно ради таких моментов её и стоило включать в стаю.

Неун слегка наклонил голову набок, с интересом рассматривая костяные погремушки, но не делая попыток приблизиться к ним.

— Предназначено для предупреждения. Раньше дунгаки так не делали.

— Значит, и дозор где-то совсем рядом, — раздался за моей спиной приглушённый голос Молдры, в котором явственно сквозило напряжение.

На что я в ответ проворчал.

— Обожаю ситуации, когда очевидные выводы сами прыгают в руки и пытаются откусить тебе пальцы.

Ги, съёжившись и стараясь казаться ещё меньше, чем он был на самом деле, осторожно указал пальцем вверх, в сторону правой стены.

— Они любят сидеть выше, хозяин, — прошелестел он. — Выбирают ниши, откуда удобнее всего смотреть вниз и метать стрелы и камни.

Я резко перевёл взгляд в указанном направлении, пытаясь пробить темноту и разглядеть затаившуюся угрозу в неровностях свода.

— Ты это видел или просто предполагаешь?

— Ги не видел, только слышал от старших. Не про эту засаду. Про другую. Но всё выглядит похоже.

— Принято, Ги.

Я поднял взгляд. Над правой стеной, выше человеческого роста, в камне темнела неровная боковая ниша. Из нашего положения её почти не было видно. Если бы Фэйа не заметила растяжку, мы бы прошли ещё два шага, задели жилу, вызвали бы звон костей, а потом кто-нибудь очень низкорослый и нервный попробовал бы утыкать нас стрелами.

Молдра сместилась первой. Неуловимо, без звука. Через чувство стаи я ощутил её движение в тылу, потом резкий уход вбок, где стена изгибалась под углом. Зэн напрягся, но не сорвался, ожидая моего сигнала. Фэйа осталась у растяжки, контролируя нить. Неун чуть повернул алебарду, перекрывая проход вперёд.

А я порадовался, что наш небольшой отряд стал напоминать группу.

Глава 18

А группа… Группа это уже не толпа случайных людей, которых несёт одна общая беда, а на нечто более свя́зное. Кривое, усталое, ещё плохо обученное, зато уже способное остановиться, замереть и не угробить всё первым испуганным движением.

Я поднял два пальца и указал на нишу. Зэн понял сразу. Неун понял ещё раньше. Ги тоже понял, потому что начал так усердно становиться меньше ростом и бочком отходить в сторону.

— Живьём, если получится, — прошептал я.

Молдра повернула голову. Её взгляд я видел плохо, но через стаю уловил сухое неудовольствие. Живьём всегда хуже, чем мёртвым. Мёртвый противник не орёт, не кусается, не врёт и не пытается вывернуться. И я разделял её негодование, но зато живой пленный иногда отвечает на вопросы. А информация нам была важнее всего.

Я показал Зэну на левый край прохода, затем на себя, потом на нишу. Он кивнул. Ни слова. Приятно. Ещё недавно он ждал бы развёрнутой команды, а теперь поймал смысл по жесту и общему движению. И это было хорошо.

Ги вдруг тронул меня за рукав. Я едва не приложил его локтем автоматически, но вовремя остановился.

— Рот, хозяин, — прошептал он, облизывая пересохшие губы. — Дунгак будет визжать. Сразу рот закрыть надо.

— Полезное замечание, — так же тихо ответил я. — Уже второй раз за день…

Гоблин расплылся в подобострастной ухмылке, явно сочтя мои слова за высшую похвалу. В его нынешне положении я бы, наверное, тоже цеплялся за любой шанс, лишь бы отсрочить неизбежное знакомство с копьём Молдры. А дальше события сорвались с цепи, покатившись быстро, исключительно грязно, как оно обычно и бывает в подобных ситуациях, когда одни живые существа изо всех сил пытаются не позволить другим живым существам первыми проткнуть себя заточенными железяками.

Фэйа плавно опустилась на корточки и предельно осторожно перерезала шнур натянутой растяжки у самой стены, лишая его шанса дрогнуть и поднять переполох. Зэн без единого звука скользнул к левому краю узкого прохода, низко пригнулся и двинулся вдоль неровной стены, старательно ставя ноги в те места, на которые указывал Неун. Я медленно шагнул следом. Молдра к этому моменту уже растворилась в густой тени по правую руку, превратившись в бесплотный контур, тогда как принц антов замер впереди, огромный и пугающе неподвижный, словно выступающий из стены древний монолит.

Скрытая во мраке боковой ниши тетива издала сухой звук. Оружие пока не выстрелило, а лишь туго натянулось в готовности отправить смерть в полёт, издав при этом крошечный, почти невесомый скрип скрученных жил, который в замкнутом каменном мешке тоннеля резанул меня по натянутым нервам куда сильнее полночного крика. Мой взгляд успел выхватить короткую стрелу с грубым оперением, хищно