чёрнокожий прохвост, нервно потирая узкие ладони. — Местные дунгаки неплохо понимают системный язык.

— Ну надо же, а ты у нас на их фоне, выглядишь выгодно, — не удержался я от сарказма.

— Ги никогда не пытается укусить своего хозяина, — с явным чувством собственного превосходства парировал гоблин, выпятив грудь.

— Поразительное достижение цивилизационного процесса, — серьёзно заметил я, возвращая внимание к пленнику. — Можешь гордиться собой…

Я на миллиметр ослабил безжалостное давление на челюсть дикаря, однако скомканную портянку извлёк, но далеко убирать не стал, оставляя её наготове в качестве надёжного кляпа. Дунгак тут же судорожно захрипел, жадно втянул воздух тоннеля и в следующую секунду харкнул, попытавшись плюнуть мне прямо в лицо. Вязкий комок слюны и соплей закономерно повис в плотной коже, так и не достигнув цели, отчего ситуация приобрела оттенок неловкой комичности. Что поделать… Видимо, у всех существ в этом суровом осколке мира периодически случаются откровенно неудачные дни.

— Сколько твоих соплеменников засело впереди? — чеканя каждый слог, задал я главный вопрос.

В ответ тварь лишь злобно засопела, предпочитая играть в белорусского партизана. Молдра, не тратя времени на пустые уговоры, без единого звука провернула в пальцах древко копья и аккуратно положила ледяной металл наконечника прямо на голые рёбра упрямца. Она не стала протыкать кожу, а просто дала ему в полной мере ощутить тяжесть остро наточенной стали. Пленник мгновенно окоченел, его глаза расширились от ужаса, а дыхание превратилось в частый, рваный свист.

— Больше повторять вопросы не буду, — предупредил я, усиливая нажим колена. — Сколько?

Под убедительным аргументом эльфийки дикарь наконец соизволил выдавить из себя короткую фразу, состоящую из булькающих хрипов, отрывистого кашля, забористой ругани и звуков, подозрительно напоминающих попытку подавиться собственным языком. Стоящий за моей спиной Ги брезгливо сморщил нос, напряжённо вслушиваясь в эту варварскую фонетику.

— Этот кусок грязи утверждает, что их впереди очень много, хозяин, — торопливо перевёл гоблин. — Ещё он хвастается, что они непременно разделают нас на куски и сожрут без остатка, а из костей сделают свистульки.

— Свистульки? — удивился я.

— Свистульки, хозяин, — подтвердил мой раб. — Это такие…

— Неважно, — перебил я его, — Теперь спроси, сколько конкретно бойцов он видел собственными глазами, прежде чем полез в нишу.

Ги послушно затараторил, выдавая длинную тираду на своём ломаном, переполненном шипящими согласными наречии, активно жестикулируя свободными руками. Дунгак в ответ злобно огрызнулся, дёрнул костлявым плечом в попытке освободиться, и в ту же секунду Молдра чуть сильнее надавила на копьё, заставляя сталь взрезать кожу. После столь недвусмысленного стимула беседа моментально утратила налёт дикарской бравады и приобрела сугубо деловой, конструктивный характер.

— Он признался, что собственными глазами видел ровно восемь соплеменников, господин, — быстро перевёл гоблин, заметно воодушевившись процессом. — Говорит, что это точная цифра. Ещё он краем уха слышал, будто глубоко в тоннелях, у упомянутого мясного провала, сидит вторая засадная группа. Их там прячется ещё шестеро.

— Вот видишь, Ги, как прекрасно и плодотворно складывается диалог, когда опрашиваемое разумное существо начинает чётко различать категории личных наблюдений и слухов, — нравоучительно произнёс я, не сводя взгляда с дикаря. — Тебе бы у него следовало поучиться точности формулировок.

— Ги постоянно впитывает мудрость хозяина, — подобострастно шаркнул ножкой гоблин, сверкнув жёлтыми зубами.

— Постарайся не переоценивать свои скромные интеллектуальные успехи, — оборвал я его и снова перевёл взгляд на придавленного к камню пленного.

Дунгак дышал исключительно через нос, шумно и часто, однако бессмысленные попытки вырваться из моего захвата он наконец прекратил, видимо, осознав их бесполезность. Ненависть в его взгляде дополнил липкий животный страх, дикарь усвоил простую истину о том, что немотивированный визг и судорожные рывки в присутствии эльфийского копья совершенно не способствуют выживанию. С моей точки зрения, это было превосходным началом для любого конструктивного допроса.

— Вы травите наконечники стрел? — задал я следующий животрепещущий вопрос, от которого напрямую зависела наша тактика.

Ги старательно перевёл фразу на шипящий диалект. Дунгак в ответ обнажил кривые, подпиленные зубы в жутком оскале и выплюнул череду звуков.

— Этот говорит, что они прибегают к отраве нерегулярно, в основном только во время большой коллективной охоты на крупную дичь, — пояснил гоблин, указывая длинным кривым пальцем на валяющийся неподалёку обломок снаряда, пущенного в нас секундами ранее. — Он говорит, что на этих остриях намазана трупная смола.

Не ослабляя контроля над дикарём, я дотянулся свободной рукой до древка, поднёс чёрный наконечник к лицу и осторожно втянул носом воздух. Металл отчётливо вонял приторно-кислой гадостью, от которой мгновенно запершило в горле.

— Будем исходить из наихудшего сценария и считать, что каждая летящая в нас щепка щедро смазана ядом, — заключил я, отбрасывая обломок в сторону. — Где именно расположена основная засада?

Услышав перевод, пленный коротышка снова заупрямился, упрямо сжав челюсти и отводя взгляд в сторону. Зэн, не произнеся ни единого слова, просто слегка перенёс центр тяжести и усилил давление подошвы на раздробленное запястье. Дунгак зашипел, извиваясь от вспышки агонии, и буквально через пару секунд мучительных раздумий водопадом вывалил нужные сведения. Как ни крути, а иногда окружающий мир устроен предельно просто. Первобытная дикость немедленно порождает боль, боль неизбежно трансформируется в липкий страх, а страх конвертируется в жизненно важную информацию. Это очень древняя, проверенная тысячелетиями схема взаимодействия. Безусловно, далеко не самая гуманная, зато гарантированно рабочая, что особенно актуально в тех ситуациях, когда запаса времени на мягкую утончённую дипломатию у нас не оставалось. По пятам может идти погоня.

Глава 19

— Он говорит, что прямо пойти прямо, по этому тоннелю, то очень скоро мы попадём в огромный транспортный путь цвергов, — перевёл Ги, без привычной суетливой истерики, видимо унижать схваченного врага ему откровенно нравилось. — Этот коридор перед самым выходом сильно сужается, образуя бутылочное горлышко. Прямо над этим местом в потолке пробиты две скрытые бойницы. Дунгаки сидят там и поджидают любую чужую добычу, идущую туда. Схема простая, но надёжная. Сначала нарушитель цепляет звонкую нить, затем сверху вслепую сыплются отравленные стрелы и дротики, а потом они выходят и добивают раненых. Если чужаки убиты, эти ублюдки спускаются и деловито растаскивают парное мясо по своим норам.

— Там выход в магистральный тоннель антов, — пояснил Неун, — Цверги только проковыряли в нём дыру.

Фэйа же, услышав от Ги живописные подробности, словно зачарованная, перевела напряжённый взгляд на потрескавшийся каменный потолок тоннеля, хотя описанная смертельная ловушка находилась значительно дальше по маршруту. Через невидимую нить системной стаи я отчётливо почувствовал, как в её сознании туго сжалась пружина внутренней готовности к бою. Не парализующий животный страх или истеричная паника, а расчётливая рабочая реакция. Она уже