— Ги, я сейчас скажу тебе одну страшную вещь, способную перевернуть всё твоё мировоззрение. В подземельях вообще обычно бывает темно. Вот тебе мой факел.

Он тонко и жалобно всхлипнул, однако всё же полез в чёрный зев лаза следом за Неуном. Моя рука, мёртвой хваткой вцепившаяся в его засаленный воротник, и угрожающе выставленное копьё Молдры за спиной обладали куда большей убедительной силой, чем любые глубокомысленные рассуждения о природе первобытного страха перед неизвестностью. Справедливости ради, эта самая неизвестность в нашем конкретном случае тоже старалась изо всех сил оправдать ожидания. Из узкого прохода ощутимо тянуло могильным холодом, факел в руке Зэна начал шипеть и плеваться искрами из-за падающих сверху капель, а влажный камень возле входа блестел в неверном свете пламени так, словно сама порода покрылась ядовитой слизью и теперь терпеливо ждала удобного момента, чтобы скользнуть под подошву и подставить нам смертельную подножку.

— Неун, ты нас ведёшь, — распорядился я, опускаясь следом за антом в низкий, сочащийся влагой проход. — Ги держится сразу за тобой. Фэйа, Зэн, сразу за мной. Молдра, в хвосте.

— Если этот хвост кто-то укусит, — безэмоционально пообещала тёмная эльфийка за моей спиной, — я укушу в ответ.

Я не удержался и криво усмехнулся, хотя в гнетущей тесноте подземного лаза этого всё равно никто толком не увидел. В холодном исполнении Молдры подобные слова совершенно не звучали как попытка разрядить обстановку глупой шуткой. Скорее уж это походило на краткое изложение нашей текущей боевой доктрины, написанной исключительно хорошим копьём.

Первые десятки шагов дались нам сложно. Пришлось идти согнувшись в три погибели, почти уткнувшись правым плечом в сочащуюся ледяной водой стену, потому что свод потолка нависал слишком низко. Про шагающего впереди Неуна с его габаритами и говорить было нечего, ант буквально втискивал себя в узкую каменную кишку. Грубый камень постоянно цеплялся за одежду, вода стекала с неровных выступов тонкими нитями и сразу забиралась за шиворот, заставляя мышцы спины непроизвольно сжиматься, а под подошвами противно хлюпала густая смесь застоявшегося ила, старой каменной пыли и подгнившего скользкого мха. Цверги по местным легендам считались величайшими мастерами камня, но конкретно этот водоотвод выглядел так, будто неизвестный архитектор проектировал его не ради банального отвода грунтовых вод, а ради методичного унижения всех будущих высоких прохожих. Причём строители заложили солидный запас прочности, чтобы гарантированно издеваться над путниками на десятки, а то и сотни поколений вперёд.

Сзади, из пройденного нами просторного основного тоннеля, снова донёсся протяжный вой.

Звук долетел до нашего отряда уже сильно ослабленным, но я всё равно мгновенно узнал эту неприятную, вибрирующую интонацию, от которой волосы на загривке вставали дыбом.

Фэйа за моей спиной неожиданно сбилась с размеренного шага. Я не увидел этого препятствия глазами, зато в общем ровном узоре движения группы дрогнула и едва не лопнула тонкая нить. Зэн тут же инстинктивно сместился ближе к ней, глухо и тяжело царапнув ножнами по выступающему камню, готовый подхватить напарницу. Молдра в хвосте колонны стала ещё холоднее и собранее, её мгновенная готовность развернуться к возможной угрозе легла мне в сознание ясной, вибрирующей линией, напоминая обнажённое лезвие клинка, приставленное к горлу.

— Они уже близко? — спросила Фэйа тихо, стараясь выровнять сбившееся дыхание.

Неун даже не попытался обернуться. Он методично шёл впереди, низко пригнув массивную голову к самой груди, и даже в такой тесноте двигался принц антов раздражающе уверенно.

— Далеко для внезапного удара, — ответил ант глухим басом, отразившимся от стен. — Но слишком близко для беспечности.

— Просто замечательно, — пробурчал я, уворачиваясь от очередной капли, норовившей упасть точно на нос. — Значит, право нервничать и ждать ножа в спину из-за каждого поворота у нас есть.

Новая ментальная связь стаи всё ещё ощущалась непривычно, заставляя мозг работать в усиленном режиме, обрабатывая избыток информации. Молдра и Неун уже давно успели встроиться в моё расширенное восприятие двумя совершенно разными полюсами. Тёмная эльфийка ощущалась как холодный и быстрый сгусток опасности, ант — как тяжёлый и непоколебимый каменный монолит. Теперь к этой устойчивой конструкции добавились пульсирующие узлы Фэйи и Зэна. Я ясно чувствовал пространственное положение каждого члена отряда, ритм их сбитого дыхания, степень боевой готовности, малейший сбой движения или опасное напряжение перегруженных мышц. Это походило на внезапно отросший новый орган чувств, которым мозг ещё не научился толком пользоваться, но уже не представлял как существовал без него раньше.

Маленький пронырливый Ги из этой стройной картины выпадал начисто, зияя чёрной дырой в восприятии.

Он суетливо топал впереди чисто физически, сопел заложенным носом, громко шуршал грязной одеждой, периодически звякал непонятными мелочами на поясе, но в ментальной сети стаи его просто не существовало. Это раздражало. Чёрнокожий гоблин оставался живым, иногда полезным, трусливым и опасно самостоятельным слепым пятном, которое приходилось постоянно держать в поле зрения, и периодически давить в себе возникающее непреодолимое желание дать ему профилактический подзатыльник.

— Здесь нужно идти медленнее, — прогудел Неун из темноты.

Ант остановился так резко и совершенно бесшумно, что идущий следом Ги едва не клюнул его носом пониже широкой спины. В последний миг гоблин всё же сообразил затормозить, нелепо взмахнув короткими руками и издав сдавленный писк. Неун плавно опустил алебарду и медленно провёл широким стальным наконечником над мокрым камнем прямо перед собой, явно показывая нам не самый удобный, а единственный безопасный путь вдоль правой стены тоннеля.

— Держимся правее, идём строго след в след. Середина под этим проходом пустая. Сколько там высоты не чувствую.

Я внимательно присмотрелся к полу и ожидаемо не увидел ровным счётом ничего, кроме блестящих мокрых плит, налипшей серой грязи и тусклого оранжевого отсвета дрожащего факела. Камень впереди выглядел как… обычный старый камень. Прочный, тяжёлый, неприятно скользкий, но никак не пустой или готовый провалиться в бездну. Вот что мне особенно не нравилось в этом осколке мира, так это неочевидная опасность окружающей среды. Даже каменный пол обманывал, маскируя ловушку.

— Выглядит вполне нормально и безопасно, — пробосмотал я.

— Именно поэтому я и сказал, что там наступать опасно, — невозмутимо ответил Неун, примериваясь к первому шагу.

Я невольно хмыкнул. Местная подземная архитектура всё чаще начинала напоминать базовую философию Барзаха. Абсолютно всё, что выглядит терпимо и не вызывает подозрений, скорее всего, уже придумало хитрый способ как тебя убить.

Неун осторожно двинулся первым. Он ставил ноги туда, где древний камень давал ему один, понятный только анту, глухой ответ на простукивание. Длинная алебарда работала надёжной третьей опорой, её наконечник то мягко ложился на неровную стену, то коротко и жёстко касался пола,