но до смерти боялся учителя. Я уже успел повернуться к нему, приготовив дежурную порцию раздражения, когда чернокожий гоблин сам торопливо зашептал.

— Ги отчётливо слышит воду, хозяин.

Мои брови медленно поползли вверх.

— В древнем водоотводе? Ты сегодня прямо неисчерпаемый кладезь потрясающих открытий, настоящий гений акустики.

— Нет, всё совсем не так, хозяин, — испуганно зашипел коротышка и отчаянно замотал лопоухой головой. — Вода с шумом падает вниз. Она очень долго летит. Там невероятно глубоко. Ги уже слышал подобный страшный звук раньше, и там, впереди, каменный пол может просто закончиться.

Я посмотрел на правый рукав тоннеля уже гораздо внимательнее, прислушиваясь к ощущениям. Тьма висела густой, осязаемой пеленой. Невидимая вода глухо и мерно била в камень, и этот далекий рокот теперь действительно показался мне не просто банальным шумом подземного потока, а холодным дыханием огромной, прожорливой пустоты. По спине между лопаток скользнул холодок.

— Ты сам это видел?

— Только слышал, хозяин. — гоблин нервно переступил с ноги на ногу. — Но Ги прекрасно знает, что означает такой звук.

— Ладно, сейчас мы это проверим. Если твой феноменальный слух тебя не подвёл, и ты окажешься прав, то получишь от меня эксклюзивную награду.

Глава 21

— Какую? — мгновенно оживился гоблин, алчно блеснув глазами в полумраке.

— Я клянусь, что временно, в течение ближайшего часа, не буду тебя ругать.

Коротышка на секунду задумался, тщательно обдумал предложенную награду и, судя по гордо расправленным плечам, счёл её вполне достойной своего величия.

Неун подошёл к зеву широкого рукава первым и несколько раз простучал древний камень широкой пяткой алебарды, после чего аккуратно пнул небольшой камешек с самого края. Булыжник с тихим шорохом покатился вперёд, скользнул по покрытой слизью плите и бесследно пропал в абсолютной темноте, не издав ни единого удара о стены невидимой шахты. Спустя несколько долгих, томительных секунд снизу едва различимый щелчок. Затем раздался почти неслышимый плеск воды.

Я сглотнул ставшую вязкой слюну и медленно повернул голову к нашему проводнику. Чёрнокожий гоблин немедленно расправил узкие плечи и выпятил впалую грудь, всем своим гордым видом наглядно демонстрируя, что мировая цивилизация, передовая военная наука и вообще всё наше коллективное спасение только что держались исключительно на его выдающемся, непревзойдённом слухе.

— Поздравляю. — Я похлопал его по костлявому плечу. — Сегодня ты умудрился снова оказаться полезным в третий раз.

— Ги очень полезный, — гордо прошептал он, едва не лопаясь от собственной невероятной значимости.

Я усмехнулся.

— Не советую злоупотреблять моментом триумфа, потому что он может оказаться очень коротким.

Правый путь отпал окончательно и бесповоротно. Конечно, при огромном желании можно было полезть в эту гудящую темноту, попытаться наощупь отыскать склизкую кромку, узкий карниз или, чем чёрт не шутит, мостик, предусмотрительно оставленный древними строителями специально для таких уставших странников, как мы. В чудеса я верил примерно так же сильно, как в бескорыстную и нежную любовь плотоядных кинокефалов к беглым рабам. Следовательно, оставался только левый лаз. Невероятно узкий, сочащийся ледяной влагой, низкий, откровенно неприятный, обещавший крайне медленное продвижение вперед.

И тут из пройденных коридоров снова донёсся протяжный вой, и в этом животном кличе появилась жуткая настойчивость. Они шли по следу и сообщали об этом. Эти твари упрямо лезли в узкие щели, яростно разбирали каменное крошево, искали обходные пути или просто тупо перли вперёд, представляя собой мохнатую, зубастую квинтэссенцию упрямства, которому кто-то щедро выдал острые копья и исключительно дурной характер.

— Они всё ещё идут по нашим следам, — тихо произнесла Фэйа, и я почувствовал, как по связи стаи скользнула холодная рябь её тревоги.

— У этих мохнатых ублюдков, как я погляжу, совершенно редкая и завидная дисциплина, — мрачно отозвался я, поправляя ремни снаряжения на ноющих плечах. — Я думал, что они не сунутся за нами далеко из-за нелюбви к пещерам.

— Они идут по запаху свежей крови. — Молдра, замыкающая наш небольшой отряд, выступила из плотной тени. — Пока мы кровоточим и оставляем за собой багровый след на камнях, они ни за что не отстанут.

И она была абсолютно права. Как, впрочем, и всегда. Это обстоятельство раздражало меня почти так же сильно, как сама настойчивая погоня, потому что правильные и логичные мысли, звучащие из уст Молдры, крайне редко становились хоть немного приятнее.

Спустя пару минут мы уже полезли в левый лаз, стараясь не издавать лишнего шума.

Неун протискивался в узкую щель боком. По всем законам физики его огромное, закованное в хитиновую броню тело должно было нещадно цепляться за каждый выступ и вообще вести себя как медведь в тесной посудной лавке.

Но принц антов двигался с пугающей аккуратной плавностью. Я в очередной раз поймал себя на невольном уважении к этому гиганту. Он совершенно не боролся с тесным пространством и не пытался продавить его массой, а будто вежливо договаривался с каждым каменным выступом в отдельности. Длинная алебарда не мешалась, широкие плечи поворачивались заранее, упреждая сужения, а ступни вставали туда, где древний камень мог надёжно выдержать колоссальный вес.

Ги пролезал в щели легче всех остальных.

Вот это обстоятельство бесило меня сейчас особенно сильно. Чернокожий коротышка, который буквально пять минут назад самозабвенно изображал невинную жертву мирового заговора, теперь резво семенил по низкому проходу без видимых усилий. Я же полз следом, согнувшись в три погибели, и всем телом чувствовал, как мучительно ноет поясница, а мокрая шкура рабского рубища мерзко липнет к спине. Фэйа, шедшая позади меня, дышала ровно. Однако через незримую связь стаи я отчётливо чувствовал, как её стройные ноги налились свинцом, впитывая тупую боль и неуклонно нарастающую усталость. Зэн держался совсем рядом с ней, на полшага позади, готовый в любую секунду снова подхватить девушку, если она оступится на скользком полу. Молдра замыкала, но вела себя настолько тихо, что без связи стаи я, пожалуй, начал бы всерьёз сомневаться, идёт ли эта невозмутимая убийца вообще следом за нами.

— Если ты вдруг застрянешь в этой узкой кишке, — зло пробормотал я в широкую спину Неуну, тяжело дыша, — мы тебя потом будем выковыривать по кускам или торжественно объявим новой несущей конструкцией этого подземелья?

— Я не застряну, — спокойно ответил он из темноты.

— Завидная уверенность в себе… Хотел бы я быть так уверен.

— Только не сейчас…

— Да, сейчас у нашего творческого коллектива и без твоих застреваний слишком богатая и насыщенная культурная программа.

Каменный лаз постепенно начал расширяться, потолок немного приподнялся, и я уже успел почти искренне обрадоваться тому, что теперь можно хотя бы разогнуть ноющую спину. Под носком внезапно хрустнуло. И хрустнуло совершенно