вогнал поток Ци прямо в пальцы и предплечье, заставляя сухожилия окаменеть, лишь бы мышцы не разжались под тяжестью сорвавшегося тела. Всё моё сознание схлопнулось до единственного приказа, стучащего в висках набатом. Надо держать!

Грубая кожа нашей связки безжалостно резала руки до самых костей, а подошвы неумолимо скользили по влажной грязи к обрыву. Древний камень под моими ногами крошился мелкими и подлыми крупинками, грозя в любую секунду отправить следом за девушкой весь остальный отряд. Мой сфокусированный взгляд выхватывал из полумрака только натянутую струной полосу, скользкий край карниза и зависшую над бездной Фэйу, которой не хватило буквально половины шага до широкого выступа. Неун огромной лапой сгрёб её за воротник куртки, Зэн позади меня навалился всем весом на спасительный ремень. Вся эта возня выглядела нелепо, но мы сообща не позволили человеку сгинуть в чёрной пасти пропасти.

Спустя пару долгих секунд Фэйа перевалилась через край и рухнула на твёрдую поверхность.

Она тяжело привалилась спиной к скале, согнулась пополам и принялась судорожно заглатывать спёртый воздух, словно выброшенная на берег рыба. Через ментальный контур стаи я ощущал, как её дрожащее сознание пульсирует истеричным ритмом совсем рядом с непроницаемым разумом анта. Мозг автоматически зафиксировал её текущее состояние. Физически она в полном порядке, но психика на грани срыва, бедро ушиблено ещё сильнее, но главное условие выполнено. Жива.

— Я прошла, — хрипло выдавила она, пытаясь унять дрожь.

— Вижу, — сухо отозвался я, с огромным трудом разжимая онемевшие пальцы. — Идём дальше…

Следующим испытывать удачу Ги.

Гоблин уставился на змеящийся вдоль стены карниз с тем первобытным ужасом, с каким приговорённый рассматривает эшафот в день собственной казни. Губы зеленокожего беззвучно шевелились в неслышной молитве, короткий лук он судорожно прижимал к груди, и я буквально физически ощущал, как его крошечный мозг перебирает фантастические варианты перемещения по воздуху. К великому сожалению для Ги, рядом возвышался я — человек крайне недобрый, смертельно уставший и жизненно заинтересованный в сохранении его навигационных функций до конца маршрута.

— Сделай шаг, — процедил я, наматывая на кулак освободившийся ремень.

Он обречённо переставил корявую ногу.

— А теперь второй шаг, и желательно в том же направлении.

— Ги может идти сам, добрый хозяин, — жалобно пискнул он, бросая на меня умоляющие взгляды.

— Я ни секунды в тебе не сомневаюсь, и именно поэтому натягиваю этот чёртов ремень.

Гоблин обиженно засопел приплюснутым носом, преодолел ещё пару метров и на самой середине маршрута предсказуемо потерял сцепление с камнем. Он не рухнул в пропасть сразу, но левая нога поехала в пустоту, заставив уродца пронзительно взвизгнуть и отчаянно заскрести грязными ногтями по мокрой скале. Я резким рывком дёрнул страховку на себя, Зэн сзади немедленно добавил мышечной тяги, а стоящий на той стороне Неун спокойно вытянул вперёд свою длинную алебарду. Гоблин мёртвой хваткой вцепился в подставленное древко, повиснув над бездной жалким скулящим комком.

— Я не давал тебе команды подыхать! — рявкнул я.

— Ги изо всех сил старается, справедливый хозяин! — заверещал он, подтягивая тело вверх.

— Тогда старайся молча, пока нас не услышали все твари этого подземелья.

Остаток пути он преодолел практически на четвереньках, не отпуская алебарду, размазывая слизь по камням, зато добрался до широкого выступа в полном порядке. Я внутренне согласился счесть этот цирковой номер приемлемым результатом, пусть со стороны он и выглядел максимально убого.

Зэн двинулся следующим и пересёк опасный участок тяжело, сжав челюсти, но не проронив ни единого звука. Он явно отчаянно трусил, однако не показал этого и ноги переставлял уверенно, страховочный ремень сжимал грамотно, а его сфокусированный взгляд цеплялся исключительно за надёжные уступы.

— Теперь ты, — приказал я тёмной эльфийке. — Я последним пойду.

Она подняла бровь и внимательно на меня посмотрела, но спорить в боевой обстановке не стала.

Молдра ступила на влажный камень с таким ледяным безразличием, словно зияющая пустота и грохочущая внизу вода являлись для неё досадными, но совершенно бытовыми неудобствами. Через тонкие нити эмпатической связи я прекрасно улавливал её внутреннее напряжение, но внешне тёмная эльфийка сохраняла ту степень высокомерной собранности, которая в обычных условиях вызывает острое раздражение.

Только когда её изящная нога уверенно опустилась на дальний безопасный выступ, я позволил себе вытолкнуть из лёгких застоявшийся воздух.

— Я так понимаю, что обошлось без потерь? — поинтересовался я, разминая затёкшую спину.

— Пока что все дышат, — ровным тоном констатировала Молдра, опираясь на копьё.

— Твоя уникальная способность портить хорошие новости одним словом заслуживает отдельной награды.

— Это не новости, а лишь временно отложенное состояние смерти, — парировала она, даже не моргнув. — Давай к нам, Айвенго.

И шагнул на карниз. Преодолеть его оказалось намного проще самому, чем смотреть на то как по нему перебираются члены группы.

Когда я оказался на другой стороне. Молдра смерила меня взглядом, и быстро осмотрела.

— В порядке я, — сказал ей на это я, почувствовав себя неудобно.

Остатки нашей измотанной группы категорически не желали двигаться дальше.

Этот очевидный факт прекрасно считывался без всякого эмпатического контура. Фэйа безвольно прислонилась мокрым плечом к каменной стене, проталкивая воздух в спазмированные лёгкие. Зэн угрюмо опустил подбородок на грудь, с тихим хрустом разминая плечо. Гоблин, разумеется, уже начал плавно сгибать кривые колени, намереваясь пристроить тощий зад на ближайший плоский валун. Признаться честно, я сам испытывал дикое желание рухнуть на холодный камень, прикрыть веки и хотя бы на пару минут перестать исполнять роль вожака, обязанного ежесекундно решать, в какую именно задницу нам предстоит ползти дальше.

— Всем стоять и не расслабляться, — сухо бросил я.

Ги смешно застыл в нелепом полуприседе, словно его поразило параличом.

— Добрый хозяин, Ги только на одно короткое мгновение пристроит кости…

— Нет, двигаемся дальше.

Я активировал карту меча и перерубил страховочный ремень. Отряд тяжело зашагал во мрак.

Миновав опасную трещину, мы заметили, что бесконечный каменный ход постепенно становится заметно суше и шире. Журчащая вода послушно стекала в узкие боковые канавки, вырубленные древними мастерами, пористая порода под ногами сменилась плотным базальтом, а пятен тускло светящегося мха на сводах стало ощутимо больше. Первым радикально изменился состав окружающего воздуха. Место въедливой вони дренажной гнили занял совершенно иной аромат, густой, тёплый и подчёркнуто животный. Мои рецепторы безошибочно вычленили запах шерсти, свежего навоза, едкого дыма и прогорклого старого жира. После ледяного дыхания заброшенного водоотвода этот мерзкий букет вдруг показался мне невероятно уютным и почти домашним, за что я немедленно и искренне себя возненавидел. Если вонь чужого дерьма начинает восприниматься организмом как признак безопасности, значит, уровень стресса уверенно дошёл до той стадии, где психику пора сдавать