начал дышать через рот, но всё равно отчётливо чувствовал этот мерзкий букет на языке.

Уют, мать его. Настоящий обжитой подземный, скотский, организованный уют.

Сразу за ближайшим поворотом что-то массивно и грузно переступило невидимыми ногами. Камень под невероятно крупной тушей глухо и протяжно отозвался вибрацией в пол. Я замер на месте, вскинув левую руку со сжатым кулаком. Растянутая группа остановилась следом за мной практически без запаздывания. В этот раз даже дёрганый Ги не наступил мне на отставленную пятку, и это уже можно было смело считать маленькой, но важной победой цивилизации над врождённым гоблинским хаосом.

Я прижался щекой к холодному камню и осторожно выглянул из-за неровного выступа стены.

Роф оказался крупнее, чем я рассчитывал встретить в этом тесном каменном тоннеле. Приземистая туша стояла к нам боком, перекрывая собой почти весь проход, и даже в тусклом, мертвенном свете настенного мха я отчётливо различал тёмные пятна на серой косматой шерсти. Массивная голова с витыми рогами тяжело опустилась к полу, широкие мокрые губы с чавканьем слизывали с камня бледную поросль, а короткие ноги, совершенно нелепые под такой чудовищной массой, упирались в грунт с упрямством монолитного камня. Веса в этой подземной скотине заключалось столько, что ей совершенно не требовалось нас атаковать. Ей было достаточно просто испугаться, дёрнуться вслепую и размазать кого-нибудь по стене, а дальше физика сделала бы всю работу без всякого злого умысла.

Пастух замер рядом с животным, выбрав позицию чуть впереди, ровно у края бокового ответвления.

Дунгак оказался низким, кряжистым и собранным, совершенно не напоминавшим случайного бродягу, уныло бредущего за потерявшейся коровой. Тёмная, словно задублённая кожа на его лице и руках матово проступала из-под грубой серой накидки, сшитой из шкур, а посаженная почти без шеи остроухая голова с жёсткими грязными волосами и хищным крючковатым носом придавала ему сходство со злой, голодной птицей. Я скользнул взглядом по его поясу, отметив массивный нож, вырезанный из кости свисток и тугой кожаный футляр для метательных дротиков. Длинную духовую трубку коротышка держал в руке, лениво опустив её к земле, словно простую пастушью палку, и эта расслабленность кричала о его навыках громче любой системной справки.

Он был готов убивать. И похоже, что с самого рождения. В этих тёмных влажных коридорах продолжали дышать только те, кто не расслаблялся ни на секунду. Вполне себе рабочая жизненная стратегия, заслуживающая уважения, если бы только нам не предстояло прямо сейчас проверять её на прочность своими собственными черепами.

Я привычно свёл фокус на фигуре дунгака, искренне надеясь вытянуть из Системы хоть крупицу полезной информации о противнике, но перед внутренним взором развернулась лишь мутная, издевательски куцая строчка с параметрами, от вида которой захотелось пробить интерфейсу с ноги.

Дунгак. Юнит. Ранг F. Уровень 3.

Исчерпывающе и глубоко. Что здесь ещё сказать? Передо мной стояла вооружённая подземная тварь с духовой трубкой и отравленными дротиками. Был он один, что означало лишь то, что в соседних отсеках бродят его друзья, родственники и коллеги по опасному бизнесу, готовые популярно пояснить незваным гостям правила нахождения в чужом хозяйственном блоке.

Пастух резко щёлкнул языком, разбивая тишину тоннеля. Роф утробно фыркнул, оторвал морду от камня и тяжело повёл рогами в нашу сторону, заставляя холодный комок сжаться у меня в животе.

Тупая скотина ещё не могла нас рассмотреть в густой тени, зато ароматы недавней крови, кислого пота, застоявшегося дренажа вперемешку с запахами анта, эльфийки и перепуганного гоблина складывались в настолько яркий букет, что проигнорировать его животное уже не могло. Я не оборачивался, но спиной почувствовал, как Фэйа на долю секунды перекрыла дыхание, Зэн бесшумно перенёс вес на одну ногу, приготовившись к рывку, а Молдра вся превратилась во взведённую до предела пружину.

Изменение в поведении подопечного не укрылось от дунгака. Он медленно повернул голову, вслушиваясь во мрак, и плавно потянул духовую трубку вверх — без малейшей паники, с деловитостью профессионала, привыкшего сначала пускать в ход оружие, а уже потом выяснять, кто нарушил покой его животных.

Идеальный момент для тихого броска окончательно испарился, так и не успев родиться.

Я коротко выбросил два пальца вперёд, запуская механизм.

Неун шагнул первым, и назвать его движение атакой не повернулся бы язык. Принц антов текуче сместился из густой тени в центр прохода, и в следующее мгновение тяжёлое лезвие его алебарды легло поперёк коридора прямо перед влажным носом рофа, отсекая махине пространство для разгона. Скотина судорожно вздрогнула всем массивом туши, хрипло втянула затхлый воздух и шарахнулась было в сторону, но Неун намертво впечатал конец древка в каменный пол, перекрывая траекторию так плотно и надёжно, словно всю жизнь занимался регулировкой движения крупного рогатого скота в узких забоях.

Дунгак среагировал на движение с пугающей скоростью.

Он крутнулся на месте, вскидывая длинную трубку к губам, и краем глаза я уловил, как за моим плечом неуловимо меняется наклон древка в руках Молдры. Короткий выпад оказался настолько выверенным, что пастух даже не успел набрать воздух в лёгкие. Плоскость широкого наконечника с сухим треском впечаталась коротышке в запястье, выбивая оружие из онемевших пальцев, и трубка с гулким стуком покатилась по неровным камням.

Я рванул вперёд, не дожидаясь, пока он опомнится.

Опорная нога мгновенно поехала по скользкой навозной жиже, а мозг успел подкинуть совершенно идиотскую мысль о том, что свернуть шею в подземном скотомогильнике из-за куска свежего дерьма — это слишком даже для моей яркой биографии. Ступня чудом нашла упор в выбоине, я вытянул траекторию одним длинным, стелющимся прышком и всем весом впечатался плечом в грудь пастуха.

Дунгак показался мне сплетённым из жил и камня.

Глава 24

Он не рухнул от толчка всей моей массой, как я рассчитывал. Только тяжело просел, упёрся короткими ногами в грязный пол и с глухим рыком попытался уйти вниз, выкручиваясь из захвата. Для своих габаритов коротышка оказался до неприличия плотным. Не живое существо, а туго скрученный канат из сухожилий и дурных намерений, которому по ошибке приделали голову и руки.

Я сграбастал его за край накидки, но пальцы соскользнули по засаленной шкуре. Дунгак почти вырвался, дёрнув свободную руку к поясу. Там у него болтались нож, костяной свисток, футляр с дротиками и, зная местную любовь к сюрпризам, наверняка ещё половина подземной оружейной лавки.

— Руки! — выдохнул я, наваливаясь на него грудью и коленом.

Пастух ответил ударом головы, однако тот пришелся без всякого вреда мне в грудь, но мелких противников стоит уважать хотя