на пару часов. Всё, что нам позарез нужно, лежало у тех, кто при первой возможности пустит нас на мясо, сделает рабами или удобрением для своих грибных плантаций. Баланс, мать его, соблюдён идеально. Хочешь выжить — сначала ограбь чужую скотобазу.

Пастух затормозил у низкого бокового лаза и дернул кудлатой башкой. Я рефлекторно рванул его назад. Доверять связанному ублюдку, который с готовностью ведёт тебя к удобной щели, может только идиот с запасным комплектом органов.

— Ги… Ну-ка, проверь что там.

Гоблин осторожно подобрался к лазу, лёг на живот и вытянул шею. Замер. Поднял ладонь, показал два пальца, затем ткнул вниз. Я проследил за его взглядом и разглядел тонкие костяные пластинки, подвешенные на высоте колена на едва заметной жиле. Задень такую растяжку ногой — пластинки застучат, поднимая тревогу. Дунгакское качество. Ручная работа. Натурпродукт, так сказать. Ещё немного и начну даже уважать.

Я наклонился к пастуху и от души влепил ему затрещину. За что? Да, за то, что не указал на растяжку.

— Спасибо за экскурсию…

Он зыркнул так, словно взаимностью и не пахло, что собственно так и было. Ги тем временем вызвал из карты свой системный кривой нож, поддел первую нить, зажал пластинки пальцами и ювелирно срезал растяжку у самого камня. Потом так же снял вторую. И третью. Без суеты, чётко, ловко. Я даже с некоторым раздражением понял, что полезность моего карманного уродца растёт как на дрожжах. Того гляди придётся ценить его не только за умение бояться.

— Давай-давай… Молодец… — шепнул я.

Ги замер. Повернул ко мне морду и уставился так, будто я ему только что выписал вольную, гектар земли, четыре упитанных гоблинши и право не получать лещей пожизненно.

— Ги не расслышал, что сказал добрый хозяин?

— Ты это… Губу-то закатай обратно, — предупредил я. — Я устал, мог и оговориться.

— Ги всё равно всё запомнил, мудрый хозяин.

— Кто бы сомневался… Не отвлекайся.

После того, как гоблин снял ловушки, в лаз полезли по одному. Первым втиснулся Неун — хотя, надо сказать, если куда-то пролезает принц антов в кольчуге, надетой на поддоспешник, это уже официально можно считать не щелью, а проспектом. Потом пастух, которого я пинками гнал перед собой. Следом я. Дальше Ги, Фэйа, Зэн и Молдра. Внутри оказалось сухо, тесно, камень драл плечи, а застарелая рофья вонь стояла так густо, что через пару вдохов защипало глаза. Лаз выплюнул нас на узкий каменный карниз. Под ним открывалась просто огромная подземная каверна.

Я упал на живот, подполз к краю. Ну вот она. Деревня дунгаков.

Поселение раскинулась в широкой чаше, въевшись в древние цвергские руины, как бурая плесень в трещины старой кладки. В центре каверны распологалось почти идельно круглое озерцо, что наводило мысли о рукотворнсти водоёма. Внизу тянулись лабиринты загонов из костей, каменных столбов и кривых жердей. Между ними лениво бродили рофы — сверху они казались грязными серыми валунами, обросшими свалявшейся шерстью. Дым стоял густо. Поднимался от низких костров, цеплялся за уступы, мазал по своду и тянулся в чёрные вентиляционные трещины. Вонь прогорклого жира, сырой шкуры и копчёного мяса била по ноздрям.

Дунгаки сновали внизу мелкими деловитыми фигурками. Одни ковырялись у загонов, другие таскали охапки мха, третьи суетились у низких навесов, где на костяных рамах вялилось мясо. Я срисовал сторожевую площадку у левого прохода. Пару приземистых фигур с луками у каменного парапета. Ещё одного урода на деревянном мостике перед тёмной аркой. Считать их — гиблое дело. Мертвенный свет мха и пятна от костров ломали геометрию, дым ухудшал видимость, а эти коротышки умели сливаться с камнем так же хорошо, как Ги с любой спасительной щелью.

Но пастух говорил правду. Деревня была живая, обжитая, ощетинившаяся оружием.

И она нам наглухо перекрывала дорогу.

За дальними загонами я разглядел старый цвергский проход. Гораздо шире и ровнее всех этих каменных кишок, по которым мы тащились последние часы. Две массивные стены сходились к высокой арке, и сохранилась она настолько хорошо, что назначение угадывалось даже отсюда. Дорога. Не трещина или издевательская дренажная труба, даже не скотогонная щель для унижения позвоночника, а нормальная древняя подземная трасса. По ней можно идти не сгибаясь, тащить груз, гнать рофов и, если повезёт, наконец-то оторваться от хвоста.

Разумеется, была ровно одна проблема — между нами и дорогой лежала деревня дунгаков.

Я медленно опустил лоб на холодный камень. Просто лежал несколько секунд и дышал, стараясь не шуметь. Мир в очередной раз сыграл по своим любимым правилам. Вот тебе выход, Айвенго. Вот тебе вода, жратва, шкуры, оружие и реальный шанс не сдохнуть в следующей мокрой дыре. Только будь добр для начала сунуться в чужую укреплённую деревню, где у каждого второго духовая трубка с ядом, а у каждого первого на морде написана врождённая ненависть к гостям.

Чего я ждал? Что ворота сами откроются?

Молдра беззвучно скользнула рядом. Окинула поселение долгим цепким взглядом и чуть повернула ко мне голову.

— Будем искать обход? — негромко спросила она.

Я молча кивнул на дальнюю арку.

— Пастух уверял, что нормальный путь начинается прямо оттуда.

— Этот пастух мог тащить нас прямиком в ловушку, — напомнила она.

— Мог, — легко согласился я. — Но гнилая вода, провалы и та дрянь с нижних ярусов, что завелась там, мне нравятся ещё меньше. А здесь хотя бы всё на виду. Понятно, где вход, где держат скот, откуда прилетит дротик, где враг, кто друг и что вообще можно свистнуть.

— Ты так говоришь, будто уже всё решил…

Я снова посмотрел вниз. Около загонов какой-то дунгак от души перетянул рофа палкой по хребту, животное недовольно мотнуло тяжелой башкой. Чуть в стороне, у коптильни, мелкая фигурка — судя по цепи на щиколотке, раб — приволокла к очагу здоровенную связку мха и тут же огребла пинок. Раб споткнулся, упал на колено, но молча поднялся и продолжил возиться с огнем, даже не обернувшись на надсмотрщика.

Зэн тоже это увидел. Через стайную связь я почувствовал, как внутри него что-то тяжело и опасно сжалось. Фэйа лежала рядом с ним, замерев, и смотрела на деревню с таким напряженным вниманием, что мне не требовалась ментальная связь, чтобы прочитать её мысли.

Рабы. Еда. Дорога. Дозоры. Яд. Рофы.

Всё сплелось в один тугой узел. И этот узел, как обычно, затягивался у нас на шее.

— Пока я решил только одно, — сказал я Молдре, не отрывая взгляда от сторожевой вышки. — Мимо этой деревни мы просто так не пройдём.

Ги осторожно подобрался к самому краю карниза,