Рваного Уха, впереди сидела дунгакская деревня, рядом топтался нервный роф, под моим коленом притих пленник, а в моей группе — люди, которым требовались еда, отдых и хотя бы час без необходимости выбирать между пропастью и возвратом в рабство. Если бы существовал системный раздел «текущая степень задницы», интерфейс сейчас наверняка радостно нарисовал бы мне новое достижение эпического уровня.

— Спроси, где можно увидеть деревню, не входя в неё, — приказал я Ги.

На этот раз пастух пытался думать дольше, чем следовало. Молдра молча помогла ему принять решение, чуть надавив копьём на горло. Дунгак облизнул потрескавшиеся губы, посмотрел на Неуна, затем на рофа и нехотя заговорил.

— Есть узкая щель над старым загоном, — перевёл Ги. — Пастухи иногда смотрят оттуда за стадом. Если идти тихо и не трогать подвесные кости, можно увидеть деревню сверху. Но там сигнальные растяжки. Если задеть, будет шум.

— Подвесные кости, — повторил я. — Сразу чувствуется развитая культура.

— Дунгаки вешают кости рофов и врагов, хозяин, — услужливо пояснил Ги. — Когда чужой идёт не там и цепляется ногой, кости стучат. Очень громко…

— Спасибо, теперь я проникся ещё глубже.

Я слез с пастуха, намертво фиксируя его связанные руки.

Голод подобрался вплотную, шепча разуму вкрадчивые глупости, после которых люди обычно делают глупости и погибают.

Глава 25

— Свяжите его нормально, — распорядился я. — Пасть заткнуть так, чтобы дышал, но не свистел, не шипел и не демонстрировал нам всё богатство местного фольклора. Ги. Шмонай рукава, пояс, сапоги, патлы — всё, куда эта мелкая гнида могла засунуть ещё один дротик.

— Ги не хочет лезть в патлы, хозяин, — жалобно прошептал проводник. — Там блохи могут быть.

— Значит, сегодня ты расширишь круг общения. Блохи, по крайней мере, ядом не плюются. Давай-давай, шевелись…

Гоблин состроил страдальческую гримасу, но полез обыскивать дунгака. И делал он это быстро и чётко, но с таким омерзением на физиономии, будто перебирал личные вещи покойного родственника, которого и при жизни-то не переваривал. Из кожаной сумки пастуха он выудил ещё одну тонкую иглу, довольно странный, мелкий и прихотливо изогнутый нож из костяной пластины и комок смоляной пакли, от которой резко потянуло сладковатой тухлятиной.

— Это яд, хозяин, — шепнул Ги, брезгливо держа паклю на вытянутой руке. — Плохой. Из мёртвого мяса. Если в рану попадёт — будет долго гнить и если конечность не отнять, то убьёт. Непременно убьёт. Жутка смерть в корчах от такого, добрый хозяин. Можно Ги дунгаку глотку перережет за такое, модрый хозяин?

— Пастуха пока не трогать. Яд отложи отдельно. Не пробуй на вкус и не нюхай.

— Ги не нюхает такую гадость, — обиделся он. — Ги нюхает всякое полезное…

— Не заливай. В твоём случае граница между полезным и гадостью проходит где-то по кромке похлёбочного котла.

Ги задумался, пытаясь осознать, комплимент это или издевательство, и, к счастью для всех, заткнулся.

Рофа мы посреди прохода оставить не могли. Неун молча пихнул тушу древком алебарды, навалился корпусом и загнал животное в боковой карман — тесную нишу, где стены давно отполировали шерстью, а пол покрывал спрессованный сухой навоз. Роф фыркнул, мотнул башкой с рогами и тупо уткнулся мордой в клочок мха. Принялся жевать с таким равнодушием, будто недавняя драка, пленение пастуха и возможный крах местной экономики вообще не входили в его зону ответственности. Что, собственно, так и было. Убедившись, что флегматичная подземная корова никуда не собирается, там, в закутке, её и оставили пастись.

Я даже позавидовал. Жуй, пока жив. Остальное — суета.

Пастуха спеленали его же ремнями, добавив нашу кожаную стяжку. В рот сунули ком грязной ткани от его же накидки. Молдра встала сбоку, уперев древко копья в сгиб локтя так, чтобы широкое лезвие наконечника маячило у дунгака перед глазами при малейшем повороте башки. Вся разъяснительная работа прошла без лишних слов, чисто наглядно. Пленный перестал дёргаться, значит, дошло. Вообще, тёмная эльфика на гоблиноидов действовала безотказно. В том смысле, что они её справедливо побаивались. Но полноценно додумать эту мысль я не учпел, так как, после всех подготовительных процедур двинули к обзорной щели, указанной нам дунгакским «языком».

Подземный собрат Ги ковылял впереди, зажатый между мной и Неуном, согнувшись в три погибели. Я придерживал его за путы и при малейшей попытке сменить темп просто дёргал на себя или подталкивал. Ги шмыгал носом сбоку, но не отставал и не пытался отстать, видимо поняв, что избежать судьбы беспокойного хозяина у него не выйдет. Он постоянно наклонялся к следам, каким-то зарубкам на камне, обрывкам жил и кучкам щебня у стен. Раньше я бы всё это посчитал мусором, а половину вообще не заметил. Теперь подмечал каждую мелочь. В чужом тоннеле даже мусор может быть меткой, ловушкой или чьй-то чужой навигационной меткой.

Тоннель неспешно полз вверх.

Никакой нормальной лестницы не было и в помине, разумеется — проход просто тянулся бесконечной пологой и довольно тесной кишкой. Светящегося мха на сводах прибавилось, тогда как снизу он был съеден почти полностью. Синеватый гнилостный отсвет мазал по стенам, выхватывая залоснившийся камень, костяные вешки, затёртые рофьими боками углы. Воздух заметно потеплел и стал суше. Дым перестал быть случайной гарью и плотно осел в лёгких, как базовая деталь местной атмосферы. А вместе с дымом пришёл запах копчёного мяса.

Желудок немедленно скрутило таким спазмом, что я чуть не выругался в голос. Подлая, всё-таки, штука — человеческий организм. Вроде бы ты только что вязал пленного, считал дозоры, искал ядовитые иглы и прикидывал шансы не сдохнуть, а потом нос ловит запах еды — и всё. Вся твоя высокая тактика схлопывается до одной первобытной мысли. Жрать. Обильно. Прямо сейчас! И чтобы вот это вкусное мясо, а не вершки и корешки, крысиную попку или героические перспективы на светлое будущее.

Ги, явно, тоже пробило. Ноздри задрожали, физиономия стала до того несчастной и жадной одновременно, что я заранее понял, какую херень он сейчас ляпнет.

— Там коптят рофа, мудрый хозяин.

— Я заметил…

— Хорошо коптят, хозяин.

— Ги…

— Ги молчит, добрый хозяин.

Он действительно замолк, но по морде читалось — мысленно он уже сидит в обнимку с котлом и жрёт. В другое время я бы, наверное, оценил эту гастрономическую целеустремлённость. Возможно, даже счёл забавной, но сейчас она только лишний раз била по мозгам, потому что Ги был отражением моих текущих желаний и просто их озвучил. Деревня впереди — это не только засада, но ещё и ресурс. Пища, вода, шкуры, нормальное оружие и, может быть, место, чтобы упасть