Да и ещё бы ему понравилось. Хорошие люди вообще плохо переваривают честные формулировки, особенно когда правда пахнет не благородством, а коптильней, навозом, чужой кровью и прагматизмом.

— Значит, не спасение, — глухо произнёс он.

— Нет, — отрезал я. — Не спасение. Но мы дадим им шанс не стоять привязанными к коптильне, когда дунгаки и кинокефалы начнут выяснять, чьи в лесу шишки. Разница большая. Но для начала сойдёт.

Молдра посмотрела вниз, потом на меня, и угол её губ дрогнул.

— Ты хочешь бросить на штурм деревни их собственное же стадо коров?

— Я хочу, чтобы животные запаниковали, — поправил я. — Желательно сильно, быстро и ломанулись всей массой в нужную нам сторону.

— Прекрасно, — сказала она и снова улыбнулась.

Я отметил, что настроение тёмной эльфимйки изрядно улучшилось. Видимо, ей, как и мне, уже изрядно надоело болтаться по тоннелям в роли загнанной добычи. Иногда для душевного здоровья очень полезно не только убегать, прятаться и ждать, пока тебя найдут, но и самому устроить для кого-нибудь неприятности. Желательно с копьём или мечом в руках и с перспективой проткнуть для разнообразия не воздух, а конкретного противника.

Как ни крути, роль преследуемой жертвы утомляет.

Ги тихо, почти жалобно сглотнул.

— Коровы вкусные, хозяин.

Я посмотрел на него так, чтобы он понял, что следующая мысль с гастрономическим содержанием может стать для него последней в его биографии. Гоблин благоразумно прижал уши и сделал вид, будто всю жизнь презирал мясо, жир, коптильни и вообще питался исключительно утренней росой и благородными намерениями.

— Итак, слушаем внимательно, — прошипел я, стараясь говорить сухо, без лишнего места для вопросов, сомнений и прочего творческого переосмысления моего плана. — Ги, как самый дрищеватый, спускается к тем дальним загонам, но резать всё подряд не будет. Иначе дунгаки сразу поймут, что кто-то полез руками в их хозяйство. Надрежешь шнуры только в нескольких местах так, чтобы при первом серьёзном рывке они лопнули. Где получится — просто ослабишь узлы. Если узел окажется слишком надёжным, перережешь петлю у самой жерди. Быстро, тихо и без самодеятельности.

— Ги умрёт, хозяин, — мрачно заключил коротышка.

В этом коротком заявлении было столько искренней уверенности, что мне стало почти смешно.

— Все умрут, — отрезал я, чувствуя, как от напряжения пересыхает во рту. — Ты просто попытаешься занять очередь раньше остальных.

— Добрый хозяин, Ги не хочет в очередь, — пробормотал гоблин, вжимая голову в плечи.

— Тогда режь аккуратно, — процедил я, обрывая эту бессмысленную торговлю с судьбой.

Неун, всё это время молча слушавший, оживился. Лежал он не так, как мы, а будто врос в холодный камень, и даже на тесном обзорном карнизе умудрялся занимать места больше, чем любая нормальная архитектура могла бы простить живому существу. Его чужая, тяжёлая неподвижность меня раздражала и одновременно успокаивала.

— Рофы запаникуют от угрозы, — глухо заключил он. — Если запах крови и шум донесутся со стороны нижнего прохода, твари двинутся к верхним загонам. Но если перед ними внезапно возникнет крупная фигура с оружием, они повернут к открытому месту. Их первый рывок всё равно будет слепым.

— То есть мне лучше не выходить к ним речью и знаменем в руках? — уточнил я, чувствуя, как привычный сарказм сам лезет из меня.

— Тебя раздавят, — коротко ответил Неун.

— Кратко и доходчиво, — хмыкнул я. — Люблю, когда кто-то настолько экономит моё время.

— Я войду в загон и поверну стадо, — продолжил принц антов, и я почти физически ощутил, как он уже примеряет будущий рывок. — Покажусь им в нужный миг, но сближаться не стану. Для начала будет достаточно силуэта, резкого удара древком по камню и запаха угрозы. Они нашего запаха бояться, а я ещё немного пошумлю. Этого должно быть достаточно.

Вот эта часть плана мне действительно понравилась. Потому что в ней отсутствовала часть, в которой мы героически перемалываем врагов в кашу. Только демонстрация того, как принц антов с бронированной задницей прибился к нашей маленькой компании смертников. Это и конкретная, грязная ремесленная работа. Встать в опасном месте, напугать рофов и заставить их шарахнуться туда, где Ги уже заранее ослабил жерди.

А если скотина пойдёт не по плану, Неун ещё больше её напугает. Работа тяжёлая, рискованная и совершенно неблагодарная. Как раз для существа, которое выглядело так, словно его специально вывели для долгих и успешных споров с законами физики.

— Хорошо, — кивнул я, вкладывая в голос больше уверенности, чем чувствовал на самом деле. — Если рофы попрут прямо на тебя, уходишь в боковой проход. Мне не нужно, чтобы ты доказывал всему миру, будто ты крепче стада. Мир, может, и оценит, а вот мне потом собирать тебя совочком и веником.

Неун посмотрел на меня долгим, абсолютно неподвижным взглядом. У антов это могло означать что угодно. От молчаливого согласия до глубокого презрения к мягкотелым людишкам. С тем же успехом это могло быть желание проверить мою голову на прочность. Но разбираться в тонкостях психологии высших насекомых было некогда.

— Я тебя услышал. — он согласно склонил голову.

Уже достижение.

Молдра придвинулась ближе, и я даже не услышал, как край её одежды зашуршал по камню. От неё по связи стаи тянуло холодной, пугающей собранностью. На фоне моего собственного голода и усталости её ясная жестокость ощущалась почти как лекарство. Плохое, надо сказать, с резким привкусом закалённой стали, зато очень эффективное.

— Я пойду сразу за Ги, — бросила она, и её голос прозвучал как приговор. — Если он попадётся, мне придётся убить того, кто его увидел.

— Спасибо за твою непоколебимую веру в способности нашего маленького диверсанта, — съязвил я, хотя внутри всё сжалось от предчувствия.

— Я верю только в то, что он нас кинет при первом удобном случае, — спокойно отозвалась Молдра. — Пусть знает, что я рядом. Знает и боится. Страх куда надёжнее храбрости или доверия.

Ги тихо икнул, но возражать не стал. На его счёт это можно было записать как проявление высокого интеллекта.

Глава 27

— А если вас увидит не один, а двое? — спросила Фэйа.

В её голосе послышались тревожные нотки. Взгляд тёмной эльфийки стал совсем заледенелым, а скулы затвердели.

— Тогда придётся убить их всех, а Ги в первую очередь. Пусть лучше не попадается.

— Не особо успокаивает, — прошептала Фэйа.

На этот раз Молдра не выдержала:

— Я здесь и не для того, чтобы тебя успокоить, хомо…

Фэйа выставила ладони перед собой, в её глазах промелькнуло что-то похожее на живую усмешку. Хорошо. Значит, ещё не совсем сломалась. И хорошо.

Пленного пастуха решили оставить в верхней щели.