Ги проскрежетал вопрос. Пастух выдавил ответ почти сразу — коротко и зло, словно выплюнул острый камень.

— Говорит, деревня маленькая, хозяин, — осклабился гоблин. — Десять взрослых. Может, двенадцать.

— Врет, — ровным голосом уронила Молдра.

Я посмотрел на пленника без тени удивления. Ну разумеется. Крохотный уютный хутор на десять мирных пастухов, общий котел с похлебкой, душевные завывания у очага и домашний роф по кличке Бурёнка. Сейчас нас еще на ужин позовут, выдадут сухие портянки и проводят до ближайшего безопасного выхода. Очень трогательно. Прямо слеза наворачивается, только тратить ее жалко.

Я слегка перенес вес на колено, вминая его грудную клетку. Дунгак натужно захрипел.

— Плохо начал, — заметил я. — Ещё одна попытка. Последняя. Сколько вас?

Ги снова прошипел вопрос. На этот раз пауза затянулась. Молдра едва заметно довернула древко, и край наконечника продавил кожу под челюстью пленника. Тот сразу вспомнил, что упрямство — штука полезная для живых, а мертвым оно совсем ни к чему.

Он заговорил быстро, захлебываясь ненавистью и гортанным скрежетом.

— Больше тридцати взрослых, хозяин, — перевел Ги. Гоблин заметно оживился, словно чужой ужас грел его тёмную душу. — Может, сорок. Он считает всех, кто способен держать трубку, копье или пастуший посох. Еще есть старики, мелочь, кожевники, мясники. И рабы. Несколько рабов.

Слово «рабы» упало в тесном проходе как-то слишком веско. Тяжелее, чем мне бы хотелось.

Я не обернулся, но через связь со стаей почувствовал, как Зэн за спиной уже готов натурально убивать. Фэйа тоже отозвалась, но не гневом совсем, а каким-то внутренним сбоем, будто в ней лопнула натянутая нить. Молдра осталась ледяной, но ее внимание мгновенно обострилось. Рабы — это ведь не только абстрактная чужая беда. Это лишние свидетели, шум, обуза и еще одна веская причина превратить наш грязный, но понятный рейд за информацией в полную организационную катастрофу.

Все по канону. Нашли пастуха, нашли его рофов, нашли деревню — теперь вот рабы. Список проблем рос с такой скоростью, будто кто-то за наш счет оформил премиум-подписку на ежечасные сюрпризы.

— Где дозоры? — спросил я.

Ги перевел. Пастух метнул взгляд к боковому ответвлению, потом на рофа, явно прикидывая шансы на побег. Но Неун вовремя сместил алебарду, и скотина тупо уткнулась мордой в древко. Использовать животное как таран не выйдет.

Дунгак снова заговорил.

— Один дозор у «верхней скобы», — прошелестел Ги, вслушиваясь в грубый лай пленника. — Один у загонов. Двое патрулируют старый коридор с «каменными зубами». Там ловушки с вращающимся полом. Они знают, на какие плиты наступать, а чужаки проваливаются.

— Замечательно, — пробормотал я. — А я-то уже начал скучать по ловушкам. День без них как-то не задался.

Неун, не отвлекаясь от рофа, повернул голову:

— «Каменные зубы» могут быть остатками старого цвергского крепёжного узла. Если проход уцелел, обход возможен, но только если точно знать безопасные плиты. Я их не знаю.

— Спасибо за техническую справку, — отозвался я. — Всегда приятно узнать, что у очередной смертельной ловушки есть солидное инженерное обоснование.

— Точное понимание природы опасности повышает вероятность выживания.

— Не спорю. Просто иногда очень хочется, чтобы опасность из вежливости была тупой, прямолинейной и без архитектурного образования.

Пастух вдруг сам выдал короткую фразу, без всяких вопросов. Ги насторожился, а потом брезгливо скривился.

— Говорит, есть обходной путь, хозяин. Через «нижнюю воду». В стороне от деревни. Там никто не ходит.

— Ложь, — мгновенно отрезала Молдра.

Ги закивал с явным облегчением:

— Ги тоже думает, что он заливает. Если дунгаки туда носа не суют, значит, там либо вода гнилая, либо провал, либо какая-то тварь поселилась. Они жадные, но не идиоты, чтобы бросать удобную дорогу без веской причины.

Я посмотрел на пастуха. На пару секунд в голове мелькнула отчетливая мысль — закончить этот разговор одним движением меча. Не из какой-то там кровожадности и не потому, что я внезапно полюбил резать связанных пленных. Просто усталость делает человека чертовски экономным. Мертвый дунгак не врет, не подает сигналов, не прячет отравленную иглу в рукаве и не заставляет меня балансировать между прагматизмом и остатками совести.

Проблема заключалась в том, что мертвые дунгаки еще и не разговаривают. А нам нужен был «язык».

— Слушай меня внимательно, — я заговорил медленно, заставляя Ги переводить каждое слово. — Твои байки про «нижнюю воду» меня не колышут. Мне нужен путь дальше. Такой, по которому можно пройти живыми. Понял?

Ги перевел, но пастух упрямо молчал.

Я усилил нажим коленом ровно настолько, чтобы ему стало трудно дышать. Молдра наклонила копьё ещё на толщину волоса.

После этого намёка пленный наконец заговорил.

— За деревней есть старая дорога, хозяин, — затараторил Ги после короткого вслушивания. — Каменная и ровная, цвергская. Она уходит ниже, к большому переходу. Дунгаки гонят по нему рофов, когда меняют пастбища. Через нижнюю воду идти — только кости оставить. Через старую дорогу лучше. Но она идет через деревню. Через загоны. Чужим там не проскочить.

Вот и ответ.

Разумеется, нормальный путь лежал за деревней. И разумеется, деревня была вооружена. Дозоры, ловушки, ядовитые дротики и рабы, которые одним своим наличием превращали план в проблему с моральным довеском.

Я тихо выдохнул, чувствуя, как саднят ладони.

— Еда? Вода? Шкуры? Оружие?

Ги перевел. Пастух, сообразив, что мы отличаем слухи от фактов, начал отвечать быстрее.

— Есть коптильня, хозяин, — в голосе гоблина прорезались благоговейные нотки. — Сушёное мясо рофов. Грибные лепёшки. Бурдюки с водой. Шкуры, щиты, дротики. Еще у тёплой стены стоит яма с трупной смолой. Ги не советует…

— Даже в мыслях не было. Развлечений на сегодня и без ядовитой ямы хватает.

— Мы правда собираемся туда идти? — тихо спросила Фэйа из темноты.

Голос прозвучал ровно, но через связь я чувствовал, какой ценой. Ушибленное бедро ныло, дыхание и то давалось с усилием, её тело налилось плотной и тяжёлой усталостью. Она не спорила и не просила повернуть назад. Просто хотела понять, насколько глубокой окажется следующая пропасть, в которую нам предстоит лезть.

Я наконец обернулся. Девушка стояла у стены, перенеся вес на здоровую ногу. Зэн держался так близко, что успел бы подхватить её при первом сбое. Он молчал, но по сжатой челюсти и тяжёлому взгляду было видно, что слово «рабы» запало ему куда глубже, чем требовалось для спокойного планирования.

— Пока мы собираемся только посмотреть, — сообщил я. — Смотреть всё ещё безопаснее, чем лезть на рожон и героически подыхать на чужом пороге. Хотя, признаю, второй вариант обычно быстрее.

— Только очень осторожно надо, — напомнила Молдра. — Его могли слышать.

— Знаю…

Но каких-то иных вариантов действий я не видел. За спиной не отставала погоня кинокефалов