то угрожающе зависал над едва заметной трещиной в плите. Ги, отчаянно стараясь в точности повторять движения гиганта, тут же превратился в комок суетливой и чрезмерной осторожности. Он переставлял короткие ноги слишком часто, слишком мелко и с таким перекошенным от ужаса видом, будто каждой тонкой подошвой аккуратно ощупывал не каменный пол, а язык спящего хищника, норовящего захлопнуть пасть.

— Ги, — тихо предупредил я. — Не пытайся обогнать собственную смерть.

— Ги не обгоняет, хозяин, — прошептал он в ответ, даже не пытаясь повернуть голову и глядя только себе под ноги. — Ги очень осторожный и благоразумный.

— Я заметил…

Первый десяток нервных шагов по краю ловушки мы прошли без происшествий, и именно это мнимое спокойствие меня насторожило сильнее всего. Каменная крошка неприятно и громко хрустела под подошвами, факел у идущего следом Зэна иногда плевался снопами искр, когда на промасленную тряпку падали ледяные капли с потолка. Я шёл максимально собранно, держась одной рукой за склизкую стену, и одновременно пытался не упускать из внутреннего ментального внимания Фэйю с Зэном, идущих позади.

И тут Фэйа сорвалась.

Я только и успел увидеть периферийным зрением, как её левая нога предательски скользнула на мокрой кромке камня, а плечо с глухим стуком ударилось о стену тоннеля.

— Зэн, перенеси вес вправо. Фэйа, замри и не дёргайся. Молдра, держи его, — на одном дыхании выдохнул я, сам инстинктивно вцепляясь побелевшими пальцами в шершавый выступ камня.

Зэн среагировал даже раньше, чем я успел договорить фразу. Он стремительно шагнул к женщине, намертво ухватил её за ремень, но его собственная подошва тут же пошла юзом по мокрому илу, срывая серую жидкую кашу вниз к пропасти. Фэйа резко, со свистом втянула воздух сквозь стиснутые зубы, Зэн болезненно просел, удерживая её на весу ценой невероятного напряжения мышц спины. Молдра в хвосте коротким, выверенным движением с силой воткнула древко копья в узкую щель между плитами, создавая Зэну надёжный упор и не давая соскользнуть следом. Всё это балансирование на грани заняло меньше пары секунд, но я успел почувствовать, как у меня до боли свело пальцы.

Ги, конечно же, тоже решил внести свой посильный вклад в создание массовой паники. Он дёрнулся вперёд к сухому и безопасному выступу, отчаянно пытаясь оказаться как можно дальше от чужого падения, от возможного обвала каменных плит и вообще от всего, что могло внезапно потребовать от него проявления храбрости. Я рванул беглеца назад так резко и зло, что гоблин тонко пискнул от удушья и едва не сел задом прямо в липкую грязь.

— Смирно стоять… паникёр чёрнокожий…

— Ги стоял, хозяин! — возмутился он возмущённым шёпотом, покорно застыв в скрюченной нелепой позе.

— Ты стоял так быстро, что уже почти убежал в закат.

Он послушно захлопнул пасть. Правильное и своевременное решение, продлевающее жизнь.

Фэйа выровнялась, найдя опору непострадавшей ногой. Зэн, тяжело и хрипло дыша, медленно вернул скользящую ногу на безопасную линию тропы и отпустил девушку только тогда, когда окончательно убедился, что она снова уверенно держит равновесие. Через сеть стаи я чувствовал их обоих ясно, будто лично держал ладони на их взмокших плечах. У Фэйи мелкой дрожью отдавала перенапряжённая нога, Зэн болезненно берёг ударенное плечо, Молдра сзади оставалась холодным, неподвижным и абсолютно надёжным якорем. Неун впереди терпеливо и неподвижно ждал, словно падения, нервные срывы и прочее жалкое суетливое поведение мелких слабых существ входили в нормальный и ожидаемый порядок движения по опасным подземным ходам.

— Что с ногой? — спросил я, когда мы наконец выровняли строй и восстановили дыхание.

Фэйа тяжело прислонилась ладонью к холодной стене и несколько раз коротко, со свистом вдохнула через нос, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Кость цела. Всё нормально, Айв. Просто оступилась.

— Фэйа, мне сейчас совершенно не нужна твоя храбрость. Говори как есть.

Она на мгновение задержала дыхание, перебарывая себя, потом всё же сдвинула вес на ушибленную ногу и болезненно поморщилась, закусив губу.

— Сильно ушибла бедро о выступ. Идти могу, но медленнее.

— Вот теперь это похоже на полезную информацию, — кивнул я, принимая доклад. — Если нога начнёт подламываться или отказывать, говоришь сразу, а не после того, как мы будем выковыривать тебя со сломанной шеей из бездонной щели.

— Я поняла…

Зэн молча убрал руку с её напряжённого плеча, но встал ещё чуть ближе, оставляя себе спасительную возможность подхватить напарницу снова при малейшем признаке падения. Он не произнёс ни слова, и это было даже хорошо. Пустые утешения сейчас стоили мало, а вот правильное, выверенное положение тренированного тела могло оказаться дороже золота. Ещё совсем недавно этот парень покорно ждал бы моей прямой команды на каждое самостоятельное действие, как забитый раб, в котором долгими годами целенаправленно выжигали право решать самому. Теперь он двигался сам. Не слишком быстро. Но свободно и самостоятельно, принимая решения за доли секунды.

Мы продолжили свой медленный путь во мраке.

После преодоления опасной пустой середины узкий ход начал забирать вниз заметно круче, заставляя упираться в пол, а потом и вовсе раздвоился на два рукава. Правый рукав оказался значительно шире, и это сразу вызывало к нему естественное, почти человеческое доверие и желание пойти по лёгкому пути. Левый выглядел гораздо уже, потолок там висел ниже, и оттуда тянуло противной затхлостью, зато под ним не было слышно пугающего шума падающей воды. Из правого же прохода явственно доносился ровный, глухой и мощный грохот, словно впереди невидимый подземный поток с рёвом падал с огромной высоты.

Неун резко замер у развилки, опустил тяжёлую алебарду на влажные плиты и вслушался в тишину подземелья. Ги тоже мгновенно застыл рядом. Я медленно переводил взгляд с одного тёмного прохода на другой, и у меня очень быстро, буквально за пару секунд, возникло стойкое ощущение, что нам снова заботливо подали меню, где абсолютно все блюда приготовлены из отборных неприятностей, а отказаться от ужина не получится.

— Широкий путь позволяет двигаться быстрее, — низким, рокочущим голосом произнёс Неун, не оборачиваясь ко мне. — И таит в себе гораздо больше опасностей.

— Знаешь, с каждым новым поворотом в этих катакомбах я всё больше и больше ценю твою манеру подбадривать личный состав.

— Я не пытаюсь никого подбадривать. — Принц антов даже не повёл огромным плечом. — Я предупреждаю.

— Да, я уже заметил эту черту твоего характера. В твоём исполнении это звучит почти как одно и то же, только полностью лишено даже намёка на радость.

Ги вдруг неуверенно поднял руку.

Он сделал это до того скованно, что сразу напомнил мне ученика на уроке, что просился выйти по нужде,