Глава 26. Где правда, а где ложь?

Глава 26. Где правда, а где ложь?

Аннабель Хэдли

— Ее Светлость герцогиня Марибэль Фарлинг Брайтвуд! — прогремел герцог, стоило нам шагнуть в мой кабинет.

Я даже голову пригнула, испугавшись того, что мне сейчас на голову что-то упадет. А вот герцогиня даже ухом не повела. Мне бы не хотелось испытывать гнев герцога на себе. Но я не могла оставить этих двоих одних. Да и находясь еще в столовой леди Мари вцепилась в мою руку так, что легче было пройти с ней вместе, чем высвободиться.

— Бабушка! Соизвольте объясниться, что вы тут устроили?

Лорд Брайтвуд смотрел на бабушку грозно, уперев руки в бока. Я же усадила леди Марибэль на диван, а сама встала рядом с ней. Точнее, это она удержала меня за юбку платья. Пожилая женщина то ли действительно боялась внука, то ли просто использовала меня как щит от герцога. Объясняться она тоже не спешила.

— Бабушка, — обреченно выдохнул герцог, откидывая голову назад, словно леди Брайтвуд не впервые испытывала терпение внука. — Что за спектакль ты устроила? — Эдгар шагнул к родственнице, но та испугалась, отшатнувшись от внука.

Герцог замер, я же посмела встать между ними. Мало ли. Его Светлость выругался, не стесняясь ни в выражениях, ни нас.

— Леди Марибэль, — спокойным голосом проговорил Эдгар. — Мы возвращаемся домой. Немедленно. И это не обсуждается. Особняк стоит на ушах. Слуги в беспокойстве носятся по городу в поисках тебя. Пожалей хотя бы их и возвращайся. Что на тебя нашло, бабушка?

— Нет, — ответила старушка и вцепилась мне в руку. — Я не пойду с тобой, Эдгар. Мне и тут хорошо. Я не хочу, чтобы ты снова… — герцогиня не договорила и всхлипнула.

В кабинете воцарилась тишина. Герцог снова выругался и начал метаться по кабинету. Я переводила взгляд с одного на другого и не понимала, чью сторону мне принимать. На лорда Брайтвуд было страшно смотреть. На лице гримаса боли и недоумения. Жалко было и герцогиню. Она смотрела в сторону внука испуганно, а на ее глазах блестели слезы. В моей памяти всплыли те самые синяки, которые прятала леди Мари. Неужели это правда? Ведь герцогиня смотрела на внука со страхом, что невозможно было не поверить.

— Чтобы снова что? — не унимался герцог.

— Чтобы больше не поднимали на нее руку, — вместо женщины ответила я, видя, как ей трудно дается этот разговор.

— Поднимал руку? — изумленно воскликнул Эдгар. Он был потрясен, но не мне ли не знать, какими невинными они могут выглядеть. Сосед сверху тоже каждый раз здоровался, мило улыбался при встрече, а как только закрывалась дверь в его квартиру, превращался в самое настоящее чудовище. — Бабушка, опомнись! Что ты творишь? Какой поднимать на тебя руку? Ты же меня с детства нянчила.Учила ходить, водила за руку. Я бы никогда…

Герцог не договорил, встретившись с моим взглядом. В его глазах я прочитала немой вопрос. Но не могла же герцогиня так искусно играть!

— И вы ей верите? — удивился герцог, обратившись ко мне.

Мой красноречивое молчание говорило само за себя.

— Этого не может быть. Я вижу кошмарный сон и только, — запустив пятерню в волосы, герцог снова начал измерять кабинет шагами. — Я не верю, что все это происходит со мной взаправду.

— Этому тоже не верите, Ваша Светлость? — я взяла герцогиню за руку и закатала ей рукава. — Это действительно кошмар. Мне даже представить страшно, что испытывала Ее Светлость в те моменты.

На худых руках пожилой женщины все еще виднелись синяки. Сейчас они поменяли цвет, став зеленовато-желтыми. Еще пару дней и их совсем не стало бы. Может и хорошо, что герцог появился сейчас. У нас хотя бы были доказательства его жестокости. Герцог замер, глядя на руку герцогини.

— Это не я, — произнес лорд Брайтвуд так тихо, что я едва расслышала его. — Я понятия не имею, откуда у нее эти синяки. Клянусь своим именем и честью, я здесь ни причем. В последнее время бабушка вела себя немного по-другому. Она так хотела меня…

— Значит, я еще и сумасшедшая? — не дав внуку договорить, перебила ее герцогиня. — Чтобы скрыть свою вину, ты готов назвать свою бабушку безумной? О Боги, в кого вы превратили моего внука?

Леди Мари заплакала. Я смотрела на них и не знала, кому верить. Его потрясение выглядело искренним. Но и страх бабушки, а особенно ее синяки, которые были не только на руках, невозможно было подстроить.

Кому из них верить?

Благородному лорду, чье имя было безупречным? Который помогал приюту, в глазах которого тоже была боль. Или герцогине? Ей-то зачем наговаривать на внука? Да и выжившей из ума старухой она не казалась. Ее ум был живой, она много чем помогла нам в приюте.

— Ваша Светлость, — обратилась я к герцогине. — Вам нужно отдохнуть. Рублик проводит вас в вашу комнату. Мы с вами поговорим вечером.

Домовой появился тут же, словно поджидал мои слова за дверью. Они вместе покинули кабинет, одарив герцога ненавистным взглядом. После их ухода в кабинете повисло тягостное молчание. Была бы моя воля, я бы тоже ушла вместе с ними, но увы. Приходилось разбираться до конца.

— Только не говорите мне, что вы поверили ей? — первым заговорил герцог, глядя на меня с некоторой долей надежды.

— Ваша Светлость, — выдохнула я. — Я не знаю, кому из вас верить. Но синяки на ее теле реальны, в отличие от ваших слов.

Герцог сжал кулаки. Это не укрылось от моего взгляда. Эдгар злился? Могло ли быть так, что он просто выходил из себя и не помнил те моменты, когда причинял своей бабушке боль?

— Но я ни в чем не виноват! — воскликнул он безвыходно. — Все, что говорит, это неправда. Я не знаю, зачем она оболгала меня. Но я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней наедине или не уговорю ее вернуться назад, домой. Так и знайте!

Я опешила от слов герцога. У меня тут не постоялый двор, а приют для пожилых людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации!

— Я не могу поселить вас в приюте, — спокойно произнесла я, глядя как меняется