То, что дарует особый вид власти, несравнимый ни с чем другим. Могущество созидания и разрушения, древнее пламя, без остатка подчинённое лишь ему.

Его схрон был более чем надёжен — эдакий бункер с толстыми стенами, зачарованными им лично. Место, расположенное в недрах под городом, но на солидном расстоянии от уничтоженной плавильни. Никто не знал сюда дорогу — даже ни один цверг из его бригады, и уж тем более, Комиссариат. В этом убежище можно было не опасаться гостей и внезапных проверок. Хестрид мог покинуть его в любой момент, выбравшись на улицы или в глубину тоннелей, на выбор. Но зачем? Весь смысл залегания на дно в том, чтобы залечь на дно — и не высовывать нос в ближайшие недели.

Единственная забота — о безмозглой, тупой оболочке, скрывающей внутри драгоценное пламя. Неблагодарной ящерице, которую приняли в орден и обучили секретам заветной плавки. И чем ящерица отплатила? Злом за добро, дерзостью и угрозами, покуда не лишилась возможности открывать свой поганый рот не по делу. Тот, кто назвал себя Хестрид Хардам, заслуженно гордился своим комплектом для подчинения, слома воли. Шлем-маска, два браслета и амулет для стабилизации, дабы превратить самое могучее существо на просторах паутины в послушную куклу, извергающую пламя по приказу. Его приказу.

Что-то тихо звякнуло в загоне в нижней части схрона. Иногда мозг куклы подавал неясные импульсы, заставляя тело шататься из стороны в сторону, натыкаясь на стены. Тревожный по внешним признакам, но по сути своей не опасный знак. Кормить куклу требовалось раз в сутки, и это время ещё не наступило. Слегка позвенит и перестанет.

ЗВЯК. ЗВЯК-ЗВЯК. ДЗЫНЬ!

Невозможно было оставаться на верхушке подпольной организации без здоровой — или, скорее, нездоровой — дозы паранойи. В загоне что-то происходило, что-то вне стандартной и хорошо изученной реакции. И всё-таки, комплект из четырёх мощнейших артефактов страховал каждый шаг — даже если кукла умудрилась бы стянуть шлем, наручи и амулет удержали бы тело под контролем. Если же на собственность ордена позарится посторонний, его ждёт неприятный сюрприз — последний сюрприз в его жизни.

Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, поднялся на ноги, настороженно прислушиваясь к окружению. На его длинном веку ему доводилось иметь дело с хозяевами вечных замков — как правило, те прогорали как спички, проживая куда меньше, чем было отпущено людям. Жадные, самодовольные твари, кичащиеся заёмной силой. Но настоящее могущество, древнее пламя, было подчинено лишь…

— На вашем месте, уважаемый, я бы не вкладывал в охранное проклятье столько личной ненависти. Я не спец, понятное дело, но даже я могу понять, в какой момент минусы перевешивают плюсы — кто-то, попавший под удар и выживший, буквально сможет прочитать ваши мысли.

Двухметровая тень отделилась от стены, одним движением перекрыв ближайшую дорогу к отступлению — ту самую, о которой не знала ни единая живая душа.

ЗВЯК.

Один из браслетов наручей подчинения упал на пол, неторопливо закатившись под ближайшее кресло. Надо бы проверить пол уровнем, если схрон наклонился — это непорядок, это надо поправить…

Он бросился ко второму выходу сломя голову, позволив панике полностью овладеть его разумом. Но жуткий оборотень, перегораживающий потайной выход, не торопился бросаться в погоню. И это почему-то пугало ещё сильнее.

— Просто хочу сказать, что не планирую вас убивать. Не планировал ни единой капли того дерьма, что сегодня произошло. Но есть и плохие новости…

Я поморщился от режущей боли в боку — часть урона от проклятия впитал серебряный шарик Мерлина, но часть-таки прошла, кроме всего прочего оказав эффект, схожий с «Печатью Пожирателя». А ведь мне пришлось применять «Незримое касание» четырежды, по количеству предметов в комплекте подчинения, и каждый был как следует проклят в отдельности. Невероятно тщательная работа, заслуживающая сдержанного восхищения. Правда, её признание уже никак не поможет техноманту, который накладывал это проклятие.

— Есть и плохие новости, — продолжил я в спину убегающему цвергу. — Вашу судьбу решит тот, кого вы воспринимали исключительно в качестве куклы. И в принципы прощения и вторых шансов он верит заметно меньше меня.

Топот ног за пределами схрона сменился коротким сдавленным криком, переходящим в вопль агонии. Очень короткий вопль — спасибо хоть на том.

Кажется, эта грёбаная бесконечная ночь всё-таки подошла к концу. Осталось только убедиться, что освобождённый Гилрам не решит на радостях спалить половину Грюннвахта, воссоединиться с Мелиндой и обсудить наконец последние слова Мастера.

«Когда будет обретён Сумрак и очищен Закат, настанет время возродить Рассвет».

Глава девятнадцатая

— Скажите мне, что я ослышалась, Виктор. Теперь нам нужны три взрослых дракона?

— Ну, Гилрама мы уже нашли, так что всего лишь два.

— Всего лишь? Нам едва удалось заручиться поддержкой одного, да и тот остался под надзором Комиссариата.

— Он дал клятву, что поможет — сразу, как только получил свободу. Хотя, кажется, до последнего подозревал, что в их секте просто произошёл переворот, и я мечу на место лидера.

— Жаль, что пришлось его разочаровать.

— А уж мне-то как жаль. Всю жизнь только и мечтал, чтобы возглавить полубезумную ораву гениальных цвергов-плавильщиков и наживаться за счёт их дармового труда.

Инцидент с «орденом Тайного Пламени», как себя звали подпольщики, окончился не так ужасно, как мог бы. Часть рабочих злосчастной смены погибла под завалами, но многих удалось вытащить и откачать. Астрид Штальфосс я вынес лично, она оклемалась и рвалась на службу уже на следующий день. Элгрид Смелтстоун успел отойти на безопасное расстояние.

По лидеру ордена никто не плакал — он в самом деле был чуть ли не самым богатым цвергом Грюннвахта, а то и всего Торвельда, пока его подручные работали за идею. Создание драгестола приравнивалось к высшему искусству, практически религиозному ритуалу, и впечатлительные цверги соглашались на изматывающий труд со слезами счастья на глазах. Надо заметить, что самому «Хестриду» эта затея не принесла счастья. Могучий техномант оказался заложником своего проклятого во всех смыслах слова изобретения. Он не мог покинуть Грюннвахт, не мог избавиться от дракона, не мог выйти из тени и не мог отказаться от дела всей своей жизни. Он мог лишь упиваться властью, у которой были непреодолимые границы, и владеть тайной, что за десятилетия сломила его собственный разум.

Глава ордена, чьё настоящее имя так и осталось в забвении, даже не справился с тем, чтобы окончательно забрать величайший секрет с собой в могилу. Гилрам знал список почти всех компонентов драгестола, а оставшуюся часть и