Федор Романов был в своем праве и определенно подозревал, что его сына подставили. И если сейчас не получится отвертеться, переложить вину на кого-то другого, то последствия могут быть самыми печальными. И не только для него, но и для всего рода.

— Молодые люди поссорились из-за девушки, бывает, — выдавил он.

Глупо, но вдруг сойдет за главную причину.

— Интересно, — задумался отец, картинно расслабившись. Но я-то его знал — это была расслабленность хищника перед атакой. — И как же так вышло, что у девушки, про которую мы с тобой говорили, оказывается, есть официальный жених? Почему мы об этом не знали? Тогда бы и разговора никакого не состоялось. Но ты согласился, дав тем самым мне и сыну ложную надежду. Зачем? Или ты считал, что правда не всплывёт? Ты, Андрей, кстати, сегодня очень близко подошел к той черте, когда я захочу разорвать все наши договоренности. И боюсь, в этом случае твоей дочери хороший брак не светит. Сын, конечно, будет зол, но уверен, я смогу это пережить.

— Да, признаю, у меня было желание породниться с Багратуни, и год назад я сделал главе рода предложение выдать Нику за его среднего сына, Акопа. Было получено предварительное согласие и даже назначена дата встречи, но потом князь отзвонился, сообщил, что встреча откладывается на неопределенное время — какие-то у них там возникли неприятности с другим родом. Война, что ли, началась. А потом как-то все захирело, и никто уже не и не вспоминал об этом разговоре.

— Но официально разрыва не было, верно? То есть, ваши договоренности еще в силе?

— Формально да, но ты же понимаешь…

— Еще раз предупреждаю, не юли, Андрюша, ты не на службе. Вот как мне это видится — поправь меня, если я в чем-то не прав — все у вас затихло по переговорам. Возможно, князь нашел лучшую партию для сына, хотя, куда уж лучше, а потом внезапно — буквально пару-тройку дней назад, — что-то произошло, из-за чего к твоей дочери у Багратуни-старшего опять возник интерес. Причем такой, что он даже прислал сына, который — какая удача! — как раз служит в Москве. Ну, то есть, все это время он находился рядом, но никак своего интереса к будущему браку не проявлял.

Ты, зная о нашем с тобой разговоре, тем не менее никак не воспрепятствовал их встрече и не поставил об этом в известность Армена. Да, после этого он бы злился, был бы даже, наверное, оскорблен, но его сын был бы жив. Но нет, ты решил… что? Да, а что ты, собственно, решил, позволяя событиям течь таким вот образом? А еще меня очень интересует, что же такого произошло, что Багратуни так оживился?

— Да там ничего такого…

— Попробуешь сейчас мне солгать, Андрей, живым отсюда не выйдешь, — сверкнул глазами отец. — Да, кстати, сын, я думаю, тебе тут больше делать нечего. Ты же погулять с Никой хотел? Вот идите и гуляйте. Уверен, князь не против. Пока еще наши договоренности в силе. А мы тут по-стариковски поболтаем.

— Конечно, не против. Отдыхайте, дети. Я всегда рад, Владимир, видеть тебя у нас.

— Благодарю.

Я встал, поклонился, вышел, понимая, что меня тупо выпроводили. Начались серьезные разговоры, которые меня не касаются.

А батя удивил — мой-то тайный побег ни фига по факту не тайный, оказывается. Не удивлюсь, что он и об Акопе знал, как и знал, что так оно и будет. Но не остановил меня. Почему? Опять играет в свои игры?

М-да, куда уж мне до их уровня планирования. Но все эти умные мысли оставлю на потом — меня девушка ждет, и планы на день и вечер я не собирался менять.

— Мы едем отдыхать!!! — закружил я ее, едва подойдя.

Она все так же ожидала меня в коридоре, от нетерпения нервно притоптывая ногой.

— Твой отец дал добро, поэтому быстро валим, пока он не передумал.

— Пять минут! — быстро сообразила она и умчалась с такой скоростью, что я только и заметил мелькнувший подол платья.

Уложилась даже за четыре, напрочь разрушив миф, что девушки не умеют быстро собираться. Только платье сменила на брючный костюм, в остальном изменений я не заметил.

— В общем, у меня большая программа… — начал я.

— К черту твои программы! Едем прямиком в гостиницу, иначе я тебя прямо тут изнасилую! — прошипела она, незаметно схватив меня за зад.

Это было то самое предложение, от которого не отказываются. Проигнорировав машины рода, что приехали с отцом, я вызвал такси, и мы рванули в коттеджный поселок, который держал граф Михеев, где уже один раз были. За своих клиентов они держались люто, и любой, кто мог помешать этим самым клиентам, а соответственно, и им зарабатывать деньги, сразу попадал в категорию врагов рода с последующим выпиливанием идиота из жизни.

Там я заранее забронировал домик на сутки, тот же, в котором мы были и в прошлый раз — тихо там, спокойно, очень уютно и символично. А главное, что есть большая кровать, ванна с гидромассажем и все включено, включая ненавязчивый сервис.

Еще в машине я вручил Нике ключ от коттеджа — как символ нашей встречи. Пафосно и чуть по-детски, но мы ж молодые — нам можно.

Дождь застал нас врасплох. Не тот мелкий, деликатный, а густой, слепой ливень, хлещущий по земле с мстительным упорством. Выскочив из машины, мы бежали к коттеджу, держась за руки, как дети, смеясь и скользя по мокрым камням дорожки, которая была стилизованна под старину. Вода заливала за воротник, леденила спину, но внутри всё горело — тревожным, ликующим огнём.

Мы ворвались под низкий навес крыльца, захлёбываясь смехом и дыханием. Я тряхнул головой, как пёс, брызги полетели на Нику.

— Ай! Холодно! — она фыркнула, отпрыгивая, но её глаза смеялись. В них читалось то же самое, что и в моих — облегчение, вырвавшееся наружу безумием.

— Ключ! — простонала она, роясь в крошечной сумочке, которую прижимала к груди, будто тонущий соломинку. Руки у неё дрожали. Не от холода.

Наконец, раздался долгожданный щелчок. Дверь отворилась, впустив нас в тёплый, пахнущий сосной и прошлым сумрак.

Мы стояли в прихожей, капая на половик, и вдруг смех оборвался. Внезапно навалилась тишина — густая, звенящая. Мы смотрели друг на друга, и за дверью, в безопасности этих стен, куда-то испарилась вся легкость. Осталась только та самая, накопившаяся за недели разлуки напряжённость. Воздух казался густым, как мёд.

Этот коттедж. Мы были здесь всего один раз. Целую вечность назад. После нашей первой, неловкой,