пока тебя не было, еще один магазин обчистил, только не на моем участке. На этот раз ему условку дали. Мягко, но хоть что-то. И никакие родители не помогли. Так что ты с Игорем-то поосторожнее.

– Понял тебя, Жень. Спасибо, что предупредил.

Значит, я просил его отмазать рыжего, а тот отказался. Должностью не захотел рисковать. Во мне просыпается уважение к человеку чести. Пожертвовал дружбой, но не предал свои принципы.

– А насчет работы, – продолжает он более расслабленно и спокойно, – в ночь сегодня состав придет, крепкие парни там никогда не лишние.

– Подходит! Ты тоже будешь?

– Я? Нет. – Улыбается. – Матери сегодня и завтра помогаю. Если еще и подрабатывать пойду, к понедельнику буду живым трупом. Так что это без меня.

Сколько бы я ни напрягал слух, я так и не услышал ни гудка паровоза, ни, тем более, стука колес. Но железнодорожная станция в нашем городе была, и уж точно ее никуда не переносили.

– Отсюда ж до вокзала километра полтора, – задумчиво произносит Женька. – Выходи часов в одиннадцать. Состав ближе к полуночи подгоняют, но насчет работы лучше заранее договориться. Ты ведь помнишь, как кратким путем дойти?

– Конечно, – тут же откликаюсь. Пройдусь по ночному городу, посмотрю, как он сейчас выглядит.

– Только ты ж не на вокзал, а под виадук иди. Там отбойник для товарных поездов. Найди Петра Иваныча, он сегодня в ночь дежурит. Скажешь, что от меня. Мать ему звонила, родственник наш дальний, – сбивчиво поясняет Женька. – Он тебе должен поприличнее кусок выделить. Только ты уж там… – Он не договаривает.

– Конечно, Жень! Буду стараться. Даже не представляешь, как меня выручил.

– Ладно тебе. – Улыбается, отмахиваясь от меня. – Ты лучше это, выспись как следует. А то я за тебя поручился перед дядь Петей. Пообещал, что хорошую подмогу к нему пришлю. Хоть и через мамку передал, но слово-то мое.

– Спасибо, Жень! Не подкачаю. С понедельника нормальную работу начну искать, а сейчас хоть за выходные сердце не болит.

– Совсем ничего не оставила? – тихо вздыхает. Отрицательно машу головой. Новости по нашему городу-деревне разносятся молниеносно.

Вот только я пока ничего нового не узнаю.

Мне хочется пообщаться еще с этим парнем, который кажется простым и надежным, понимающим. Но пригласить его в дом тещи я не могу. Да и при ней говорить свободно мы вряд ли сможем.

– Давай, Миш. Завтра если увидимся, расскажешь, как там твое вагонное крещение прошло.

Он пожимает руку и уходит в ту же сторону, откуда появился. А я возвращаюсь в дом. Тесть храпит на веранде, теща на кухне на диване. На полу разложено огромное одеяло, с одного края подушки в ряд, на них дружно сопит вся моя компания. Маняша между девочками, пацаны «охраняют» их сон с двух сторон. Ложусь поперек одеяла у них в ногах и засыпаю почти мгновенно.

Глава 21

Просыпаюсь внезапно, вздрагиваю от движения рядом. Машинально дергаю рукой и хватаю… чьи-то пальцы, которые нагло ощупывали карман рубашки. Распахиваю глаза – Васька.

– Ты совсем обалдел? – спросонья говорю громче обычного.

– Да я разбудить тебя хотел, – Васька отводит взгляд.

– Роясь в кармане?

– Да я так, зацепил случайно.

– Сестра твоя уже выгребла все, что можно было. Сам же слышал, что на станцию сегодня ночью пойду.

– Станция эта твоя… Копейки. – Он устало машет рукой. – Время только тратить, тут получше есть вариант. – Он переходит на быстрый шепот. – Мишань, слушай, помоги, а? Выгодное ведь дельце. Тебе червонцы нужны и мне пара сотен не лишние будут.

Ему, значит, сотни, а мне оплата в червонцах.

– Зачем тебе я-то? – Потягиваюсь, оглядываю комнату – детей уже нет, в открытое окно слышны зычные указания тещи.

– Ну как зачем. Мы там с Генкой обсудили уже. У тебя ж две комнаты, одну можно под это дело. – Он выразительно округляет глаза. – Я тебе привезу, что нужно, ну и буду заглядывать, подсказывать там, если что.

Нехилое у него разделение труда и вознаграждения. Особенно удобно, что вся ответственность будет лежать на мне. А Ваське-голове, выходит, платить за идею.

– Не, брат, не пойдет. Есть надежный вариант – старая добрая разгрузка вагонов. Пойдем вместе, работы там на двоих хватит. Раз пять-десять сходишь, глядишь, и не придется на подарок невесте занимать.

– Вот упрямый, – цыкает Васька. – Раньше ты таким не был.

Он грузно поднимается, оглядывает комнату, будто ищет, что бы еще ухватить, и тащится к выходу.

– К Варе больше не подходи! – добавляю в голос жести. – И вообще ко всем моим детям.

Васька сглатывает, что-то бормочет себе под нос и выскальзывает за дверь, тихо, как и не было его здесь.

Мда, досталась же родня. Если его сестрица, то есть жена моя, хоть на половину такая же ушлая, понятно, почему мы с ней не ужились. Хотя кто знает, каким Мишка был раньше…

Потягиваюсь, заглядываю на кухню – моих нигде нет. Выглядываю в сад. Окно здесь и правда удачно расположено: хороший обзор и… слышимость.

– Про мать помалкивай, говорю, – доносятся до меня обрывки тещиных указаний. – Я же сказала, ты с ней скоро увидишься.

В ответ раздается свистящее бормотание, но из-за поднявшегося ветра и шума листьев не могу разобрать ни то, что отвечают, ни угадать собеседника.

На душе становится теплее. Детям с матерью будет все же лучше. Не знаю, какие у нас с Алевтиной отношения, может, она от меня хотела уйти. Меня прошлого, конечно. Но зачем при этом бросать детей? Если бы она хоть иногда с ними общалась, мне было бы спокойнее.

Так что новость о том, что скоро она появится, придает мне сил и бодрости.

До выхода на ночную смену я успеваю помочь тестю поменять доски в бане, выкопать ведро картофеля на ужин (и заодно почистить его), а потом, пока теща жарила его на большой сковороде, вместе с детьми прополоть клубнику и полить огород.

***

На станции – своя жизнь. Тупик освещен тусклыми фонарями, пахнет угольной пылью, мазутом и еще чем-то неуловимо железнодорожным. На разгрузку четыре вагона, из открытых створок первого слышен лязг лопат.

Петра Иваныча нахожу у длинного кирпичного склада. В руках у него