Мишка. Назад в СССР - Георгий Лавров

Мишка. Назад в СССР

Глава 1

– Миш, выручишь? Пацаны без присмотра остаются. На часок отъехать нужно.

– Что у тебя на этот раз? – Валера, мой давний приятель, звонит обычно только когда ему нужна помощь. А именно – подменить его на вечерней тренировке.

– Да мамаша одна перед входом ногу подвернула. Вроде весь лед засыпали, все равно нашла где поскользнуться.

– А ты здесь причем?

Валерка добрая душа, всем готов помочь.

– Пацан ее в истерике, сама сидит в фойе на лавке охает, еле доковыляла. Не брошу ж я их. Говорят, дома больше никого. И вообще родни нет, – он рассказывает спешно, слышно, что волнуется. – Я, может, и сам вернуться успею, но мало ли. Чисто подстраховать.

– Понял, приду, конечно. Инструкции на тренировку будут, товарищ бригадир?

Бригадир – давнее Валеркино прозвище. Когда-то в юности мы с ним занимались в одной секции единоборств. В девяностые был небольшой период, когда он пробовал применить свои способности на бандитском поприще, и даже успел сколотить свою бригаду пацанов. С трудом, но из группировки мы его вытащили, а вот кличка "Бригадир" приклеилась к нему надолго.

Валера вернулся в спорт, стал тренером, позже увлекся тхэквондо и меня за собой утянул. Я получил черный пояс и остался в любительской категории. Одно время продолжал заниматься во взрослой группе, но последние несколько лет все некогда, все собираюсь как-нибудь снова начать ходить на тренировки.

Я живу недалеко от зала, который Валерка снимает для своей группы, поэтому первый в списке на подмогу.

Да я и не отказываю никогда. Мои вопросы – больше условность. Бригадир знает, что если я в городе, то выручу. Дома меня никто не ждет, семьи нет, работа по графику, так что я только рад чем-то занять свой вечер.

Семью я пытался создать трижды… С первой женой не сложилось, вторая кормила меня сказками, что у нее не получается забеременеть. Мы начали гастролировать по врачам, причем моя благоверная так торопилась стать матерью, что как-то в спешке вместо талончика на прием вытащила из сумочки пачку таблеток. Так я и выяснил, что никаких детей она заводить не планировала, просто со мной ей было удобно жить. В тот же вечер выставил с чемоданом эту актрису.

А вот с третьей женой… Тяжело вспоминать эту трагедию. Ее во время родов откачали, а вот сына не спасли. Наш брак закончился там, в больнице. Из реанимации вернулась не любимая и любящая супруга, а посторонний человек. Как мы ни пытались восстановить наши отношения, ничего не вышло. Чужие люди.

Так и остался к полтиннику один. С развода прошло пять лет, и с каждым годом я все больше понимаю, что ни детей, ни внуков у меня, скорее всего, уже не будет…

До тренировки еще час. Успеваю заскочить домой и перекусить. Рацион у меня холостяцкий. Есть пачка пельменей или сосиски, и отлично.

– Михаил Евгеньич! Круууть! – ребята рады меня видеть. Приятно.

У нас с ними есть небольшой секрет – тренировки я провожу не совсем стандартные. Тули, с которыми они на соревнованиях выступают, с ними и Валерка отработает, а вот мы после разминки обычно самообороной занимаемся. Все в жизни пригодится.

– И себя защитите, и подружку свою, – повторяю я им.

При упоминании о девушках мальчишки тушуются, но стараться начинают усиленно.

Валера задерживается в травмпункте, так что довожу занятие до конца и освобождаюсь к девяти вечера. Да так мне даже и лучше. С каждым годом проводить вечера в одиночестве становится все тоскливее.

На нашей улице шумят снегоуборочные машины, а мне хочется побыть в тишине. Пройдусь.

Район у нас старый, но забреди сюда лет тридцать-сорок назад – ничего не узнаешь. Застроили многоэтажками каждый свободный метр. Старые дома почти все снесли, в моем дворе остался последний двухэтажный барак. Да и ему, скорее всего, недолго стоять. От соседей слышал, что народ из него уже начали расселять.

Раньше по парку можно было прогуляться – лавочки, аттракционы, даже пруд небольшой был. В детстве бывали тут с родителями, специально приезжали с другого конца города, чтобы прокатиться на "чертовом" колесе. Оно у нас в городе было единственным.

Мама, помню, жутко боялась этих скрипящих шатающихся люлек, а мы с отцом брали сразу два-три круга и хохотали, глядя на нее с высоты девятиэтажки.

Думал, что приведу сюда своего сына. В первый раз ему станет страшно, он вцепится в спинку сиденья и будет канючить, чтобы мы приехали поскорее. А я возьму его крепко за руку, сожму и скажу, что я рядом. И он успокоится. Как мой отец успокаивал в свое время меня.

Парк ликвидировали в тот же год, что я развелся последний раз. Карусели признали аварийными, землю после череды судов – ничейной, водоем закопали, а на месте моих теплых воспоминаний построили торговый центр. Ни разу в нем не был. Не могу себя заставить переступить его порог.

Заворачиваю во двор – тонкий запах гари. На зимнем морозном воздухе она ощущается особенно явно. Неужели в нашем доме что-то горит? Бросаю быстрый взгляд на окна – нет, пожар не у нас.

Дым валит с первого этажа барака. Двухэтажная развалина с единственным подъездом прилепилась к нашему жилому комплексу как уродливый аппендикс. Двор у нас общий, но "нашей" считается детская площадка, зона с лавочками, ряд яблонь, которые высадили на месте старых тополей, и парковка.

"Им" принадлежит небольшой пятачок у подъезда, на котором гниет старый продавленный диван. Днем на нем прыгает ребятня, а в теплый сезон ночует кто-то из недошедших до дома.

Подхожу, заглядываю в окно на первом этаже. Огня не вижу, а вот дым по комнате валит густой.

За стеклом испуганная детская физиономия. Стучу и знаками показываю, чтоб к выходу бежала. Девчонке лет шесть или около того, смотрит непонимающе и явно не соображает, что делать. Ясно, сама она не выберется. Где же твои родители?

Хоть бы кто еще из людей на подмогу пришел. Время же не позднее. Как они гарь не чувствуют? За секунду надо найти помощников, передать им ребенка, вытащить остальных, если кто-то остался в доме, и вызвать пожарных.

Во двор заруливает парень, вроде, с соседнего подъезда.

– Пожар! – хватаю его за шкирку и четко произношу. – Срочно звони