же барак, его как будто отзеркалили. Квартиру я покупал в начале нулевых. Дому было лет пять или чуть больше. То есть…

Солнце палит нещадно, но я более чем уверен, что у меня не солнечный удар. Я в своем районе, но… меня как будто отбросило на несколько десятков лет назад.

Как такое возможно?

Срываюсь и бегу на улицу, к дороге. Асфальт, две полосы, у соседнего дома, такого же, как и "мой" барак, – хотя там должна стоять еще одна девятиэтажка! – припаркована бледно-песочная "копейка". Одна на всю улицу. Где обочины, забитые тачками? Где брошенная "газель", навечно прилипшая к аллейке? Где очередь из фур с товарами для супермаркета?

Нет, это все бред. Самый настоящий бред.

Допустим, меня просто перенесли в похожий дом, но в другое место. Отражение в зеркале – розыгрыш. Подстава. Какая-то новейшая разработка, я смотрел не на себя, а на видео. Все эти Зины-мины, Люси, дети, пьяные мужики – просто актеры.

Вопрос, зачем это все было, я пока откидываю. Логики здесь нет никакой. Только чья-то злая шутка. Глупая и жестокая.

Ощупываю макушку – волосы на месте, лысины нет. Провожу пальцами по лицу – щеки гораздо худее моих, родинка на подбородке отсутствует. Значит, в отражении все же было не видео, а реальный человек? Вот только не я.

Оглядываюсь. Район знакомый, но его как будто разобрали, вычистили от всех новостроек. Вместо шестнадцатиэтажки, в которой на первом этаже не так давно открыли супермаркет, стоит деревянная развалюха. Универа, где Валерка снимает зал для своих тренировок, тоже нет. Спешу по аллейке, вот, уже за тем домом должно быть точное доказательство, что это не розыгрыш, а я на самом деле каким-то невероятным образом оказался в другом времени.

Ускоряюсь с каждым шагом. Да, так и есть. Парк во всей красе, такой, каким я его помню в своем детстве, когда мы с родителями приезжали сюда гулять.

У входа карусель "Солнышко". В памяти вспышкой мелькает воспоминание. Мне пять, мы впервые в этом парке. Тепло, солнечно, толпы народа. Скорее всего, отмечали Первомай. На "Солнышко" длинная очередь, мы с мамой занимаем место, а папа идет за билетом. Мне не терпится поскорее прокатиться, но мама постоянно одергивает меня за руку. "Жди, – коротко поясняет она. – Без очереди лезут только бессовестные бараны". Бараны в ее системе ценностей были самым большим оскорблением.

Когда перед нами остается человек пять, карусель замирает и… больше не двигается. Народ бурлит, возмущается, но не расходится. Кто-то побежал за ремонтником, пара моих ровесников принялись рыдать, я планировал к ним присоединиться, но тут вернулся отец. Подошел к щитку механизма, несколько действий, и карусель снова заработала.

В тот день он был героем-спасателем для людей из очереди и моим личным героем. А еще нам в благодарность разрешили прокатиться столько раз, сколько мне захочется, а не два круга, как было положено.

Из "Солнышка" я вырос очень быстро, в следующий наш приход уже отправился на более взрослые карусели, но для меня этот аттракцион всегда ассоциировался с отцом.

Воспоминания о детстве помогают отвлечься от реальности, которую мне пока сложно осознать и принять. Подхожу ближе, вытягиваю руку – легко достаю до края верхней кабинки. А в пять лет мне казалось, что это невероятная высота.

Прикасаюсь пальцами к металлической цепи, и тут же одергиваю руку – от солнца сталь нагрелась. С размаху шлепаю ладонью и снова обжигаюсь. Вместе с болью приходит понимание настоящего.

Оно становится более правдивым, что ли. Не могу поверить умом – проверяю телом. Оно врать не станет. Я живой, по крайней мере, это я теперь знаю точно. Осталось выяснить, где именно я теперь обитаю.

– Вы работаете? – Раздается голос позади меня. Оборачиваюсь – женщина в возрасте, за руку держит маленькую девочку. В другой у нее плетеная сумка, такие были у моих родителей. Да и, пожалуй, в любой семье в моем детстве. Сквозь дырявые стенки виден "улов":стеклянная бутылка молока, запечатанная крышкой из фольги, румяный батон и буханка хлеба.

С такими авоськами отец ходил по воскресеньям на рынок. Я нес их туда, а папа обратно. Все по-честному, говорил он, разумное разделение обязанностей.

Девочка держит мини вариант авоськи с небольшой дынькой. А, может, это желтый мяч.

– Ба, покатай! – требовательно заявляет девочка. – Сейчас, Милочка, дядя включит карусельку и мы поедем. – Она выжидательно смотрит на меня. Приняла за сотрудника парка?

– Ничем не могу помочь, – пожимаю плечами. – Я здесь не работаю.

– Дяденька, ну пожалуйста! – канючит ее внучка.

– Милочка, бабушка сказала, что разберется, значит, разберется! – властно произносит женщина, глядя при этом мне в глаза

Милочка… От этого имени в памяти что-то шевелится, выползает из закромов. Такая же Милочка была у нас в садике, пока они не переехали. Вечно капризничала и требовала.

– А что это вы делаете здесь средь бела дня, если не работаете? – женщина упирает руки в бока и оглядывает меня строгим взглядом. – Бездельничаете? Или имущество портите? Я вот сейчас милицию вызову, быстро с вами разберутся.

По ее виду понятно, что никого она вызывать не собирается.

– Милицию? – переспрашиваю. Мысленно прокручиваю ее фразу и разбираю ее на детали. Игра зашла слишком далеко, если это, конечно, был розыгрыш.

Есть ведь фильм "Шоу Трумана", в котором герой Джима Керри вдруг обнаруживает, что живет в полностью выдуманном мире, в декорациях, созданных специально под него.

Мое преимущество – я не верю в тот мир, в котором сейчас нахожусь. Все это слишком далеко от реальности, к которой я привык.

Вызову милицию… А сама не двигается с места.

Точно! Вот что меня напрягло в этой женщине. Она не полезла в сумочку за мобильником, чтобы набрать службу спасения.

А где, кстати, мой телефон?

Сую руки в карманы, каждый ощупываю по несколько раз, хотя прекрасно понимаю, что там пусто. Смартфона нет, у меня с собой вообще ничего нет.

Женщина с внучкой как испарилась. Или на самом деле пошла вызывать доблестных защитников? Я не нарушил порядок и вообще не совершил ничего противозаконного, но при мысли, что мне сейчас придется объясняться с представителями закона, по телу пробегает нервное напряжение.

Что я им скажу? Что спасал людей из пожара и очнулся в другом времени? И чем они мне помогут? Разве что доставят с ветерком до ближайшей психбольницы.

Прохожу вглубь парка. Где все люди? Вдалеке на скамейке