– Да-да, конечно. Я даже лучше бы у вас посидела, ты не против? К себе идти сейчас не хотелось бы…

На последней фразе ее взгляд потухает, она сжимается и втягивает голову в плечи, но уже через мгновение берет себя в руки и снова бодро улыбается. Даже как-то слишком бодро и позитивно.

– Отгул оформила, пришлось, да, но ничего, – успокаивает сама себя. – Возьму потом пару смен, отработаю как-нибудь. Может, он и не узнает, если я у вас-то посижу.

Вкладываю связку в ее пухлую ладошку, щеки девушки вспыхивают, она отводит взгляд и быстрым жестом поправляет завитушки у шеи.

– Зин, у меня вопрос к тебе есть. Даже, это скорее просьба, а не вопрос.

– Да? – она мгновенно реагирует. – Что сделать, Миш?

– Делать особо ничего не надо. У меня тут случилось кое-что… – подбираю слова.

– Понимаю! – Зина тут же заполняет собой паузу. – У тебя не кое-что, а… вон чего случилось!

– Вот и я об этом.

– Очень тебе сочувствую… – она снова прикладывает руки к груди и печально вздыхает.

– Зин, я продолжу? – Мой тон звучит несколько строго, но времени у меня сейчас в обрез, и так с копилкой провозился. Она несколько раз быстро моргает и кивает. – Я когда упал, затылком ударился.

– Бедняжка… – вздыхает моя собеседница и тут же прикрывает руками рот.

– У меня как будто память отшибло. – решаю сказать напрямую. – Вроде, помню, кто я, откуда, и в то же время нет. Тут, как говорится, помню, а тут – совершенно нет.

Зина ахает, бледнеет и прислоняется к стене. Либо эта девушка сильно впечатлительная, либо у нее скрытые актерские таланты.

– Не все так страшно! – спешу ее успокоить. Дату сегодняшнюю вот, к примеру, помню! Да я уверен, что и все остальное вспомню достаточно быстро. Только вот сейчас надо что-то делать.

Я стараюсь говорить как можно небрежнее. Типа, подумаешь, память потерял, так себе проблема.

– Мишенька, тебе срочно надо к врачу! – Зина хватает мою руку и начинает ее энергично трясти. – Я сейчас к Елене Станиславовне сбегаю, она подскажет, к кому лучше обратиться. Я мигом, стой здесь.

Она срывается и бежит вниз по ступенькам.

– Зина! – кричу ей вслед. Она замирает и оборачивается. – Не надо никуда идти и никому ничего говорить.

– Но ты ведь… – она недоверчиво меня оглядывает, но больше никуда не спешит.

– Особенно детям и соседям. Сам разберусь.

– Но дети же… – лепечет она, но фразу не продолжает.

– Не надо их пугать зря. Я схожу к врачу. – Для убедительности медленно киваю. – Завтра с утра и схожу. А сейчас мне нужно в садик. И я был бы тебе очень признателен, если бы ты мне помогла. Буквально в двух словах поясни, что здесь произошло.

– Ага, поняла. – Зина снова поднимается по ступенькам. – Значит, так. Я была в комнате, как вдруг услышала, что на кухне загрохотало. Ну думаю, упало что-то. Выхожу – а ты молоток уронил. Я говорю, что случилось. А ты – дверца отваливается, надо прикрутить.

– Зина! – жестом останавливаю поток ее речи. – Давай к сути. Самое основное.

– Так я к сути и иду. Смотрю, ты табуретку берешь, а там ножки расшатанные были…

– Где Алевтина? – прерываю ее вопросом.

Зина замирает и вновь повторяется круговерть со вздохами, прикладыванием рук, потиранием висков.

– Ладно, спрошу у кого-нибудь еще, – делаю шаг к ступенькам. Зина тут же юрко оказывается рядом со мной.

– Она ведь… ушла… – Ее шепот так близок, что меня обдает мятным дыханием.

– В смысле, ушла? Надолго? А дети?

– Сказала, что ты справишься. Что раз ты с вахты вернулся, то теперь твоя очередь ими заниматься. Я ночью шум услышала, на кухню вышла, смотрю, а она в темноте к выходу пробирается. Чемодан ваш огромный тащит. Этот тот, с которым ты из армии возвращался. А в другой руке узел. Ну я и говорю, далеко собралась-то? А она мне – не твое дело, сиди в своей конуре и не высовывайся. Алевтинка-то никогда особо слов не выбирала. Отпихнула меня в сторону и шасть за дверь. Я на кухню бегом, в окошко смотрю – так и есть. Улепетывает, только ее и видели. И не страшно ведь по ночам ходить. Я хотела тебя разбудить, но…

Зина замолкает, прикусывает губу и опускает взгляд. Вот так номер…

– Миш, если что вдруг… – оживает она. – Ты обращайся! В любое время. Хорошо?

Машинально киваю. Дверь соседней квартиры распахивается и на пороге возникает женщина, с которой я сталкивался на выходе из подъезда. Зинаида отшатывается от меня и зачем-то поправляет юбку.

– Теть Галь, здравствуйте! – бодро здоровается она.

– А что это вы здесь делаете? – женщина пристально оглядывает нас сверху донизу, как будто хочет найти какие-то улики.

– Потом договорим, – бросаю Зине и спешу на улицу.

– Так о чем вы тут говорили? – слышу вопрос любопытной тети Гали. Зина что-то тихо отвечает, но слов разобрать не могу. Да и не интересны мне эти соседские сплетни, со своими делами надо разбираться.

Варя сидит на качелях, но не раскачивается, застыла словно статуя. Она смотрит себе под ноги и что-то тихо бормочет.

– Варя! – окликаю ее. – Идем?

Она вздрагивает и резко поднимает голову. В ее глазах мелькает глубокая печаль, неподходящее чувство для ребенка такого возраста. Уже через мгновение оно сменяется воодушевлением. Варя спрыгивает с качели, берет меня за руку и шагает к выходу со двора, в противоположную сторону от той, куда я сегодня ходил на "разведку".

Знаю, что раньше, лет двадцать назад, там были складские помещения, которые на моей памяти долгое время стояли заброшенными – считались аварийными. Вроде как там несчастный случай произошел. Крыша обвалилась или балка какая-то упала. Год назад их снесли и начали застраивать многоэтажками.

Худенькая детская ладошка держит меня крепко, уверенно. И я в ответ