раз повторяла – рядом сидеть!". Мальчишка, который до этого старательно осыпал песком всех, до кого мог дотянуться, резко разворачивается. В правой руке у него совок, полный песка, который летит прямиком на воспитательницу. Она хватается за глаза, кричит "Ириш, подмени!", и убегает в помещение.

Иришей оказывается воспитательница, чуть было не упустившая Светочку. Она оглядывает площадку, бросает на меня растерянный взгляд, прикладывает свободную руку ко лбу и на мгновение зажмуривается.

– Мне же в группу нужно возвращаться! – восклицает она, но кроме меня ее фразу, скорее всего, никто не слышит.

Интересно, который из них "мой"? Надеюсь, не песочный фанат.

Среди этого хаоса замечаю пацана, который одиноко сидит на лавочке, смотрит перед собой в одну точку. В руке у него длинная палка, которой он едва заметно ковыряет землю. Был бы выбор, с удовольствием забрал этого. От сегодняшней кутерьмы голова идет кругом.

Я слегка притормаживаю, пропуская Варю впереди себя. Мимо нас то и дело юркают женщины, девушки, бабушки, почти у всех в руках авоськи, у кого-то пустые, а кто-то уже успел забежать в магазин и затариться.

Она подходит к калитке, оборачивается, смотрит на меня многозначительным взглядом и укоризненно произносит:

– Теперь понимаешь, почему мама всегда старалась пораньше сюда приходить? Тут же не протолкнуться.

– Меньше слов, больше дела, – прерываю ее жалобу. – Дуй за братом и пойдем. Нам еще по магазинам и ужин готовить. – Отхожу в сторону от калитки.

– За братом? – Варя кидает на меня странный взгляд.

Промахнулся, но где? Сама же сказала, что Антон в садике и его надо забрать.

– Вон он! – Варя радостно восклицает и машет в сторону пацана с палкой. Надо же, прям как по заказу. Мальчишка поднимает голову от линий, которые он проводил на земле, медленно встает с лавочки и бредет к нам. Именно бредет, с обреченным видом маленького уставшего старичка.

Темперамент у него, конечно, как у вареной сосиски, или… Может, он тоже заболевший? Или просто устал. Посидел бы я в таком шуме-гаме один день, тоже бы предпочел одиночество или вообще свалить из этого вертепа как это пыталась сделать Светочка.

– Тош! Давай шустрее, – кричит Варя. Тон у нее строгий, взрослый. Вмиг из маленькой девочки, дочки, она превратилась в старшую сестру с безграничными полномочиями.

Пацан ускоряется примерно на одну сотую скорости. Внезапно ему наперерез бросается реактивный мотор с лопаткой, от которой в разные стороны летит песок. Лопатка приземляется на плечо Антона, инерционная сила валит обоих на землю, раздается рев, через который прорываются вопли "Сам дурак!" и "Я тебе дома покажу!".

– Эй! А ну стой! – в пару шагов оказываюсь рядом, подхватываю того, что напал, под руки, слегка встряхиваю и ставлю на землю. Варя помогает подняться Антону, отряхивает ему шорты. Второй пацан отряхивается сам.

Одновременно они поднимают головы и смотрят на меня. Один с довольной улыбкой, второй с унылой обреченностью.

Матерь Божья…

Одинаковые.

Глава 6

Они одинаковые!

Вот же хрень…

Светлые вихрастые макушки, карие глаза, круглые лица, слегка оттопыренные уши, носы, усеянные веснушками. Два человека, созданных под копирку. Серые растянутые футболки, коричневые трикотажные шорты, пыльные сандалии на босу ногу.

Одежда целая, ни единого заметного пятна или зашитой дыры. Хоть бы кашу за обедом размазали или супом капнули. И как назло ни одной родинки или царапины. Как их различать-то?

Уставились на меня и сопят в унисон. Оглядываю их еще раз. Ага, у того, что сидел на лавке, Антона, значит, на носу небольшое пятно. Не бог весть какое отличие, но хоть что-то. Внезапно он поднимает руку, чешет нос и… пятна как не бывало. И вот они снова становятся как двое из ларца одинаковы с лица.

Одновременно открывают рты и начинают доказывать, что именно он не виноват, а вот второго надо точно поставить в угол и "всыпать по первое число", когда мы вернемся домой.

Вот же хрень. Голоса у них тоже очень похожие и лексикон один. С девчонками разобраться было гораздо проще: та, что повыше, Варя, а которая темненькая и спит – Уля. У них и лица совсем не похожи. Если встретить их по отдельности, ни за что не скажешь, что сестры.

– Пошлите уже домой, – Варя тянет меня за руку. – Полный сундук недоделок.

– Чего полный сундук? – Мне становится смешно от ее фразы. Возможно, это нервный смех, от горы внезапно свалившихся на меня проблем. На тебе, Миша, толпу детишек, живи теперь с этим, быт налаживай.

Ладно, и не из такой хрени выбирался.

– Недоделок, – недоуменно пожимает плечами. – Пап, ты чего? Баба Феня же всегда так говорит. Ты же сам обычно добавлял "были недоделки, станут переделки".

Хорошо, раз добавлял, возьму на заметку эти переделки недоделанные. Можно и от прошлого Мишки взять себе какие-то фишки.

– Полы надо помыть, Улька же больная, микробов нам там полную комнату накашляла. – для подтверждения своих слов Варя начинает загибать пальцы. – И в коридоре наша очередь дежурить. Ужин еще сварганить, этих вон отмыть, – кивает на братьев.

"Сварганить" тоже наверняка не ее фраза, но произносит она ее так уверенно и по-взрослому, что я соглашаюсь с ней. Топать домой – правильная мысль. Освоюсь в пространстве квартиры, потом город и окружение получше изучу.

– Домой! Домой! – подключаются пацаны.

– Сначала за продуктами. Зина вернулась. Присмотрит за сестрой.

Варя одобрительно кивает на мое пояснение.

– Что там дома, кстати? Есть что из еды?

– Не особо… – Варя отвечает как-то неубедительно. Да и не детское это дело следить за запасами, так что лучше купить.

Цен восьмидесятых особо не помню, надеюсь, моей трешки хватит хотя бы сегодня накормить голодные рты.

– А Валерка скоро вернется? – спрашивает правый, Антон, стало быть.

– А погулять можно? – второй размахивает лопаткой. И откуда он ее вдруг выудил? Ты, Гоша, главное, не выпускай ее из рук, хочется мне добавить. Дайте время привыкнуть к вам и узнать получше.

Только я подумал, что между ними все же есть хоть какое-то различие, как лопатка очерчивает дугу и приземляется на край песочницы.

– Можно на велике? Я буду на велике! Нет, я на велике! Мне папка вчера еще обещал! Нет, это он мне обещал.

При