сжимаю ее. Как-то на даче у Валерки его внук схватил вот так же меня за руку и не отпускал меня, пока не добрались до речки. Бригадир тогда нес ведро и удочки, я хотел было перенять его ношу, но он подмигнул и отказался. Знал мои семейные проблемы и то, как сильно я в свое время хотел детей. Вот и одолжил, можно сказать, внука на время прогулки.

Держать за руку ребенка – особые ощущения. Что я испытываю? Трепет, волнение, невероятный груз ответственности и… нежность. Она доверяет мне, и я не смогу не оправдать ее доверие.

На наружной стене дома висит табличка:

пер. Тверской, 44

– Ха, забавно, – хмыкаю.

– Почему? – Варя тут же откликается на мои мысли вслух.

– Да так, название улицы интересное. Знаковое.

– Почему?

– Тезка московской. Только там она одна из известных и популярных, а здесь… – подбираю слова, оглядывая район. – Как бы это сказать… Просто улочка среди кучи похожих.

К моменту моего переезда она уже носила другое название – улица Школьная. Почему поменяли, в подробности не вдавался. Наверняка, роль сыграло новое учебное заведение. Да если честно и не знал раньше, что это был переулок, да еще и назывался иначе.

– А в Москве улицу тоже в честь нашей купчихи назвали? – после небольших раздумий спрашивает Варя.

– Какой купчихи?

– Которая у нас тут жила, давно. Говорят, в ее доме до сих пор сокровища спрятаны, – она переходит на шепот и оглядывается. – Только их никто найти не может, потому что там живет злое привидение.

– Купчихино? – У меня вырывается смешок, на что Варя неодобрительно зыркает снизу вверх.

– Ты же сам рассказывал, как в детстве в ее дом лазил! Только ничего не нашел.

– Жаль, что я привидение тогда не встретил.

– Так потому и не встретил, – уверенно заявляет. – Если б ты его увидел, сейчас был бы не живой.

Хм… А я живой? Пружиню шаг и поочередно проверяю каждую мышцу. Живой.

За домом перекресток, но светофоры еще не установили. Останавливаемся, ждем, когда мимо профырчит уазик. Машин больше нет, но с места мы не двигаемся. Я – потому что не знаю, куда идти дальше. В этой стороне я, конечно, бывал, но не так уж часто, и точно не обращал внимание на расположение детских заведений. А вот почему Варя дальше не двигается?

– Варь, а давай с тобой поиграем? Будто ты взрослая, сама меня ведешь и все вокруг показываешь.

– Пап, – осторожно тянет она и при этом слегка трясет меня за руку, – может, ты расскажешь, наконец, что с тобой случилось?

Глава 5

– Ничего не случилось, – мой голос тверд и убедителен. – Все со мной нормально.

Не хватало еще ребенка впутывать в мою ситуацию.

– Нормально? – Варя удивленно переспрашивает.

– Конечно. А как же иначе?

– Просто… – она задумывается, выпускает руку и рассматривает свои ладони. – Раньше ты всегда говорил "хорошо" или "лучше некуда". Ну, так-то… – она делает паузу. – Ты вообще какой-то странный вернулся. И тетя Люся такого про тебя наговорила…

– Каждое путешествие меняет человека, – отвечаю неопределенной фразой. – В садик топаем? – говорю как можно бодрее и мысленно делаю пометку в список того, что нужно выяснить. Я ездил на какую-то вахту, причем надолго, раз дети от меня начали отвыкать.

Варя снова берет меня за руку, пропускаем красный москвич и переходим дорогу.

– И вот еще, нечего слушать всяких теть Люсь, – стараюсь говорить уверенно. – Своим умом жить будем.

Лишняя информация о моем прошлом мне бы не помешала, но надо поискать другие источники помимо сплетен обиженных теток.

– Она сказала, что ты пьяный, – продолжает Варя. – И что как был неудачником, так им и остался. И шурин опять тебя с панталыку собьет. Но мы ей не верим! – спешно заверяет меня.

Киваю в ответ и не развиваю эту тему. Как они еще умудряются оставаться в здравом уме в этой коммуналке? Постоянно кто-то трется рядом, из личного пространства только жилые комнаты, да и те небольшие. Ладно, разберемся и с соседями, и с жильем, и с этим шурином.

Склады на месте, широкие ворота распахнуты, к ним подъезжает грузовик.

– Кто такой шурин? Все время забываю… – Варя дергает меня за руку. – И панталыка у тебя где?

– Панталыка? – я уже в своих мыслях, не сразу улавливаю, о чем она.

Водитель останавливается, пропуская нас, но как только мы оказываемся на середине дороги, раздается длинный гудок. Ускоряю шаг, гудок повторяется. Открывается дверца, на землю спрыгивает высокий худощавый парень.

– Мишань! Брат! – радостно кричит он. – Чего как не родной-то? – бросается обнимать, похлопывает по спине, сжимает плечи, а потом начинает активно трясти руку.

Брат? В смысле, мы с ним родня или это просто обращение?

– Здравствуй, – отвечаю, оглядываясь на Варю. Она мне сейчас как единственная союзница.

Так, если бы он на самом деле был мне братом, то поздоровался бы и с "племянницей", но он ее как будто не замечает.

– Ну, Мишань, ты даешь! – он снова хлопает меня по плечу, слегка приобнимая. – Как ты меня не разглядел-то?

– Задумался по дороге.

Парень внимательно смотрит на меня, явно ожидая более подробных пояснений.

– Дел много. В садик вот идем, – кивком показываю на Варю. Она отошла чуть в сторону, смотрит на нас исподлобья, руки скрестила на груди, явно недовольна встречей.

– Слушай, базар есть, отойдем на пару слов, – он делает шаг к машине и зовет меня последовать за ним.

– Давай в другой раз, – машу ему и разворачиваюсь. – Спешим.

– Да погоди ты! – нагоняет меня. – Займи сотку до получки, – шепчет на ухо.

– Сколько? – удивленно переспрашиваю. У него зарплата должна быть примерно в этом диапазоне, интересно, с чего отдавать собирается.

– Ну не до получки, – беспечно пожимает плечами. – Ты ж нормально привез. Другана