– У меня мобила села, – растерянно тянет он.

– Значит, быстро найди того, у кого не села!

Отпускаю его и вбегаю в подъезд, благо в таких развалинах никаких домофонов и кодовых замков. Длинный коридор разбивает дом на две половины. Девочка была слева, но я кидаюсь сначала в другую сторону – надо остальных предупредить. Кричу "Пожар!" и стучу во все двери.

Какого хрена никто не откликается? Уснули они, что ли, или бухие?

– Че шумишь? Дай со смены отдохнуть. – В конце коридора появляется заспанный мужик.

– Але, гараж! Горите!

Он втягивает воздух носом и мгновенно просыпается.

– Наверх бегом! Народ вытаскивай.

– Вот жеж хрень, – мужик срывается и мчит к лестнице. – Стой! – кричит уже сверху. – Старуху из первой предупредить надо!

За ближайшей дверью какое-то шевеление. Стучу и кричу.

– Кто? – раздается кряхтение.

Дергаю ручку со всей силы и еще раз повторяю.

– Пожар! На улицу быстро!

Дым просачивается в коридор. Дойдет же до этих тугодумов, что надо спасаться. Ладно, не спят, уже хорошо. Вынесу девчонку и вернусь еще раз за бабкой.

По пути пытаюсь вспомнить, кто обитает в загоревшейся квартире. Я в соседней девятиэтажке живу уже лет двадцать, и сколько себя помню, в бараке вечно толпа детей. Многодетная неблагополучная семья – так обычно их называют. Мать есть, и хорошо. Опека может быть спокойна.

Звонок не работает, стучу в дверь и кричу, чтоб открывали.

– Нам нельзя… – доносится из квартиры.

– Задохнетесь же! – я закашливаюсь, прикрываю рот рукавом и кричу еще раз. – Быстро открыла!

– Нам мама не разрешает… – вой усиливается. – Мааа-ма-а!

Разбегаюсь и бью плечом в дверь. Выбить получается с первого раза. В коридоре тусклый свет. Рядом с девчонкой, которую я видел в окне, стоит пацан лет четырех. Оба ревут и захлебываются слезами и кашлем.

Протягиваю к детям руки, они отшатываются, но не убегают. Ладно, так дело не пойдет. Дыма становится больше, беседовать нам некогда. Вытащу этих, потом разберемся.

– Мамочка-а-а! – мальчишка заходится ревом. Разбираю сквозь истерику "Я не хотел! Аля! Алечка!"

Беру пацана под мышку, девчонку хватаю за руку, она вырывается и падает на пол.

– Вставай же, глупая! – пытаюсь поднять ее, но сделать это с ребенком на руках неудобно.

– Мамочка! – она тоже ревет. – Дяденька, не наказывай нас! Мы нечаянно! Мы не хотели. Ма-а-а-ма!

Ставлю мальчишку, поднимаю ее. Дети мои действия воспринимают по-своему, вертятся еще сильнее, вырываются, один из них больно кусает меня за руку. Ладно, раз не понимают по-хорошему…

– Замерли! – кричу со всех сил.

И они… замирают. Мне хватает этой секунды. Закидываю пацана на плечо, девчонку крепко хватаю за руку и тащу к выходу. Всю дорогу она упирается, визжит и… вырывается-таки на улице и бежит назад в дом. Здесь уже собралась кучка зрителей. Сую пацана какой-то женщине, скидываю куртку, чтобы накрыть его и бегу за девочкой.

В заднем кармане трезвонит мобильник. Так поздно мне обычно никто не звонит. Не до него сейчас, надо девчонку найти. У входа сразу беру верхнюю одежду. В дыму не разобрать, вроде, ватник ухватил. Цепляю пару сапогов.

Как ее там? Аля, кажется. Зову по имени, вместе с криком захватываю дым и закашливаюсь.

Из глубины коридора раздается ответный кашель. Девочка стоит на коленях у запертой двери. Молча подхватываю ее на руки, она крутится юлой и колотит меня маленькими кулачками.

– Тихо ты, – пытаюсь ее успокоить. – Я тебя просто вынесу на улицу. Ничего тебе не сделаю.

– Не пойду без нее! – упирается мне в грудь. Церемониться нам некогда. Я уже в подъезде. Накидываю ей ватник на плечи, сапоги прижимаю к спине.

– Там Маняша! – Аля захлебывается плачем.

– Какая Маняша? Где?

Мы уже на улице. У барака собралось человек десять. Они галдят и возмущенно ругают власть. Нашли время для дебатов.

Кидаю взгляд на окна – везде темнота. Может, его и правда начали расселять. Хорошо, если там больше никого.

Двор забит машинами. Как сюда спасатели-то проедут? А их, кстати, вызвали? Парня, которому я поручал это дело, не вижу.

– Ты зачем ребятню голышом на улицу вытащил, ирод? – рядом возникает какая-то тетка, которая сходу начинает возмущаться.

– Пожар, – припечатываю ее взглядом. – Один-один-два вызвали?

– Ээээу… – она смотрит на меня удивленно и испуганно. Нет, эта точно звонить никому не будет.

Достаю мобильник, снимаю блок, но не успеваю набрать номер – звонок от Валерки.

– Мишань, спасибо, выручил! Я тут заехал за вещами…

– Валер! – резко перебиваю его. – Вызывай пожарных, быстро. К нам во двор, барак горит.

Сбрасываю звонок. Теперь мне спокойнее. Валера не будет охать и вздыхать, а точно дозвонится и организует спасение.

В подтверждение моих слов за окном, в котором я заметил девчонку, вспыхивает огонь. Он расходится быстро, время идет на секунды.

– Маняша! – кричит она. – Там Манечка осталась! И мамочка!

Придется еще раз нырять в дым. Делаю глубокий вдох, ледяной воздух обжигает горло. Стягиваю шарф, окунаю его в снег и прижимаю ко рту.

Забегаю сначала в квартиру, из которой раздавалось кряхтение. Бабуля с котомкой мнется у дверей.

– Мать, на улицу, быстро! – тащу ее за локоть.

– Очки потеряла, как же я без них, – она трет лоб.

– На макушке очки ваши, – снимаю их и сую ей в руки. – Бегом на улицу!

Подталкиваю ее к выходу и спешу туда, где разгорается огонь. Меня встречает сплошная черная стена. Погружаюсь в пелену, стараюсь не дышать. В комнатах пока дыма меньше. Быстро осматриваю первую – никого. Надеюсь, эта Маняша не кукла. Прислушиваюсь – откуда-то раздается тихое хныканье, оно больше похоже на мяуканье котенка, но не проверить я не могу. Со стороны кухни треск. Надо спешить.

Перехожу к следующей. Заперто. Закрылись внутри одной квартиры? От кого? Выбиваю дверь плечом. У стены кровать, на ней вразвалку валяются два тела.

– Вставай! – с криком захватываю едкий дым, глаза начинают слезиться. Кидаюсь к кровати, спотыкаюсь и едва удерживаюсь – на полу разбросаны пустые бутылки.

– Кто еще в квартире? – трясу их. – Где Маняша?

Ворочаются, только… Пьяные что ли?

– К выходу пошла! – пытаюсь поднять за плечи женщину.

– Отвали! – пьяно