– На «Фабрике снов», архитектором.

– Сколько вам лет?

– Двадцать семь.

Доктор поглядел в свои бумаги, потом на дядю Женю.

– Что ж, я вас оставлю. Вы сами объясните, да? – уточнил врач у Вишневецкого.

Тот кивнул. Врач вышел. Вишневецкий раскрыл было рот, но Гончаренко его опередил.

– Сколько я спал, дядь Жень? – ошарашенно спросил он.

– Фактически тебе двадцать девять, Ром. Ты спал два года.

Гончаренко, планировавший продолжить расспросы, замолчал, обдумывая и принимая услышанное. Вишневецкий терпеливо помалкивал.

– А вы тут меня… ждали, что ли? – почему-то спросил Роман.

– Врачи сказали, что поняли, как тебя пробудить. Тут ребята с «Фабрики» работали и другие специалисты. В общем, команда целая. Ты один оставался спящий после той операции. Мне сообщили, что ты проснулся, вот я и пришёл.

– А насчёт мамы моей не в курсе?

– Да всё нормально. Она тут давно живёт, квартиру сняла. Винта к себе забрала.

– Квартиру? А платит чем?

– Мы всё обеспечиваем, конечно. Она придёт скоро.

Гончаренко не спрашивал Вишневецкого о том, что произошло во сне, – это лучше выяснить у Рогова или Зотова, но о том, что происходило снаружи, Евгений Маркович поведать мог.

– Дядь Жень, расскажите, пожалуйста, что здесь было без меня? Вкратце, конечно. Наша атака, она вообще к чему-нибудь привела?

– Да тут такое началось после того, как вы уснули! Два года прошло, а всё равно помню как вчера. Госсовет исчез в один момент в полном составе. Такого никто не ожидал! Так и не нашли их. А по субординации стали смотреть, кто теперь за главных, ну и вышло, что много где наши сторонники на ключевых позициях. В общем, ЭРА провела экстренное собрание Внутреннего круга, и порешили выдвигаться. Подняли все ячейки…

У нас всё получилось, Ром. Даже намного больше, чем мы тогда планировали. Мы получили управление над всей страной, всеми институтами, армией, милицией. С небольшим сопротивлением, конечно, столкнулись – в ГСБ, в СБС, но все очаги удалось подавить. Не без потерь, правда. По несколько десятков человек обе стороны потеряли.

Потом все планы Совета директоров «Фабрики» обнародовали. Мирошников, управляющий директор, отпираться не стал, верно обстановку оценил, оказал содействие. Распустили парламент. Созвали учредительное собрание, объявили выборы через полгода. Теперь у нас, значит, парламентская республика, премьер-министр Эристави. Её партия с большим преимуществом победила. Остальные понесли серьёзные потери: Миша Габай был убит при штурме штаба ГСБ, Епифанцев в вашей операции пострадал, долго был в коме, а когда проснулся, кукушечкой поехал немного, но уже восстанавливается.

Ещё из плохого – директора «Фабрики» исчезли. Арестовали только Козлова. Мы не исключаем, что им каким-то образом удалось запустить проект «Китеж». Хотя, может, они просто в Аргентину сбежали…

– А что с нашей операцией, дядь Жень? Почему нас не вытащили?

– Непонятно с этим, – нервно пожал тот плечами. – Расследование ни к чему не привело. Ясно только, что был приказ никого не будить. Оказался ложным. Непонятно, кто его передал. А как поняли это, так сразу стали вытаскивать.

– За два года не нашли, от кого был приказ? Или не искали?

Роман обратил внимание, что Вишневецкий прятал глаза и потирал руки.

– Дядь Жень, смотрите, получается, что в результате этой операции погибли или вышли из строя все конкуренты Эристави, так я понимаю? Мы вообще должны были проснуться?

– Ром, – тихо заговорил Вишневецкий, – я кое-что слышал, но это просто слухи, пойми. Вроде как сновидцы не понимают, почему вы вообще проснулись. По всему было похоже, что Кремль так оказался изменён, что покинуть его вряд ли удалось бы. Как будто кто-то снаружи вмешался. Или изнутри воздействие было чрезвычайное. А возможно, и то и другое. Но информацию по вашему участию обнародовать не стали, ограничились освещением действий Госсовета и руководства «Фабрики», которые, как оказалось, действовали в преступном сговоре. Не знаю я, что произошло, Ром. Если честно, есть подозрения, что не всё там было чисто, что какие-то части операции, они, как бы сказать, были для отвлечения…

– Или для устранения конкурентов?

Вишневецкий промолчал. Ясно. Политика.

– Да, – наконец ответил он, – я не исключаю того, что центристы пришли к власти не в белых перчатках и не в белом пальто. Но, знаешь, в конце концов всё к лучшему повернулось. Есть надежда, что с другими странами какие-никакие отношения получится установить, прорвать блокаду. С Дальневосточной Республикой диалог начался. Люди на подъёме, Ром! Экономика-то растёт потихоньку. Вообще как-то задвигалось всё, зашевелилось.

Роман откинулся на подушку и уставился в потолок. В стране всё прекрасно. Экономика растёт. Задвигалось всё. А их группа шла в один конец.

– Да понимаю я, Ром! – продолжал Вишневецкий. – И, честное слово, я бы такое никогда не одобрил. Но ведь, может, всё не так, как кажется? Может, просто неразбериха была, и всё как-то через одно место пошло?

– Ну да, дядь Жень. Через одно место, но в исключительно верном направлении.

В общем-то, для их группы, как понял Роман, тоже в итоге всё вышло лучше, чем планировалось. Кто-то же ведь вмешался. Хотя… единственное вмешательство, которое он помнит, это же…

– Дядь Жень, спасибо за политические новости, а что с остальными?

– В вашей атаке тогда Голышев погиб…

– Чёрт!

– Не пережил старик обширный инфаркт. Остальные живы, но у некоторых тоже инфаркты, были кровоизлияния в мозг, многие долго в коме были, многим психиатрическая помощь понадобилась. Не все восстановились пока до конца. Вам памятник поставили в Сколкове. Двадцать восемь сновидцев.

«Фабрика снов» разделилась на две части: одна коммерческие сны делает, из другой возродили бренд Oneironica, чисто научные проекты, стартапы, его Зотов возглавил.

– А Рогов?

– Кто?

– Ну, Давид Рогов, основатель?

– Так он, Ром, умер давно, уж лет десять назад, – удивлённо посмотрел на Романа Вишневецкий. – Надо доктору сказать, что ты кое-что забыл всё-таки.

– Не надо, дядь Жень, это я шучу так, – поспешно сказал Гончаренко. – Как там ребята с «Фабрики»?

– А, Серёжка и Адолат развелись.

– Что?! Развелись?

– Ну сначала поженились, конечно. Иначе-то как. Они ходили к тебе, навещали. Мне даже показалось, что Адолат к тебе неравнодушна. Но прогнозы были плохие, у тебя же не только физическая, но и мозговая активность пропала через какое-то время. Так что надежды практически не было. Так