— Почему невозможно? — искренне удивился Ромка. — Есть несколько способов обойти эти ужасные несовременные ограничения. Главное, заручиться поддержкой мелкого бога, способного обойти эти небольшие препятствия.

— Бога? Ты нас совсем за идиотов держишь? — начал выходить из себя Виктор.

— Почему же. Представь заброшенную деревню, миролюбивых местных, воинственно настроенного демонического быка, ритуальные пляски возле костра, метлу, в общем, всё сложно, но результат стопроцентный, — улыбнулся Гаранин, наклоняясь ближе к Маркелову. Мы все повернулись к Ванде.

— Что он вообще несёт? — прошипела она, не отрывая взгляда от монитора.

— Проверь, — кивнул Виктор помощнику, начавшему набирать что-то на телефоне. — Я так понимаю, твоя жена Ванда Вишневецкая? Ты всегда не отличался разнообразием в отношениях.

— А что, ты и её у меня увести хочешь? Не советую. Она явно не оценит твоё рвение, — покачал Ромка головой. Виктор склонился над телефоном, переданным ему помощником, и удивлённо вскинулся, рассматривая Гаранина каким-то другим взглядом.

— Допустим, — наконец произнёс он, и мне очень сильно захотелось посмотреть на то, что же так сильно его расстроило. — И как твоя жена отреагирует, когда узнает о твоих похождениях?

— Гораздо активнее, чем ты, — Ромка в очередной раз усмехнулся. — То, что я не жилец — это точно. Но это произойдёт лишь в том случае, если она узнает. Но мы же ей не скажем? Проявишь мужскую солидарность?

В допросную зашёл какой-то сотрудник и, подойдя к Виктору, наклонившись, что-то активно зашептал на ухо. Виктор раздражённо дёрнулся и захлопнул папку.

— Мне стало скучно и не интересно, — протянул Ромка, доставая из куртки какой-то сложенный в несколько раз листок. — То, что меня сейчас официально признали невиновным, только расстроило, потому что у меня есть вот это. — Он аккуратно развернул листок и положил перед побагровевшим Маркеловым.

— Почему ты не показал это ещё на квартире? — прорычал он, а Ромка негромко рассмеялся.

— Я хотел посмотреть, как ты будешь себя вести в ситуации, когда не сможешь применить пытки и будешь скован по рукам и ногам всеми ненавистными тебе фландрийскими законами, чтобы выбить из меня признание в убийстве вашего сенатора, до которого мне нет ни малейшего дела, — с издевкой произнёс Гаранин. — Так приятно иметь полную политическую, экономическую, юридическую и остальную, какую только тебе на ум придёт неприкосновенность.

— Как ты получил документ, подписанный самим президентом? — приподнялся Маркелов.

— Я думаю, что мой визит в твою страну закончен. Я закрыл все свои долги, вывел свой капитал и самое главное, удовлетворил своё любопытство о твоей жене. Вы мне больше неинтересны, — не ответил Ромка на его вопрос.

— Гаранин, — процедил сквозь зубы Маркелов. — Зачем ты поехал с нами в участок, демоны тебя раздери, имея на руках это⁈

— Не хотел становиться свидетелем ваших семейных разборок, — он пожал плечами и начал подниматься, но тут дверь открылась, заставив его обернуться.

— Все вон, мне нужно поговорить со своим сыном наедине, — произнёс вошедший в допросную Георгий Гаранин.

Глава 17

На Ромкином лице отразилась вся гамма чувств: от неконтролируемой паники и ужаса до ледяного безразличия. Он глубоко вздохнул и на секунду прикрыл глаза, пытаясь успокоиться, осторожно садясь на стул. Лампы в допросной начали раскачиваться и мигать, а блокнот в руках молодого следователя вспыхнул зелёным огнём.

— Этой встречи не должно было быть, — прошептал Егор, лихорадочно начиная что-то чертить на листе бумаги.

— Не перегни и в этот раз палку, — процедил Виктор, собирая со стола документы и выходя из допросной.

— Что, вашу мать, он делает в участке? — крикнул я, вскакивая на ноги и разглядывая опустевшую допросную, в которой осталось только два человека: отец и сын Гаранины.

Я услышал треск и с удивлением обнаружил в руке сломанный карандаш. Как и когда я его взял в руки — не помню.

Внезапно дверь открылась, и в комнату влетел возбуждённый Лео.

— По официальным данным, после проведения соответствующей экспертизы и допроса Анны Маркеловой все официальные обвинения с Гаранина сняты в виду отсутствия доказательств причастности к преступлению, улик и наличия железного алиби. А что он там делает? — закричал он, подбегая вплотную ко мне и глядя на экран, где Ромка с Георгием пока только пристально смотрели друг на друга в полной тишине.

— Это я у тебя должен спросить, — прошипел я. — Егор, что ты там говорил о том, что этой встречи не должно было быть? — я лихорадочно соображал, что делать, чтобы не скомпрометировать ни себя, ни СБ и не дать лишнего повода для подозрений. Последствия любого необдуманного шага станут просто катастрофическими.

— Вероятность их встречи составляла меньше процента, если только Роман сам бы не заявился на порог дома своего отца. Мы это просчитали в первую очередь, и отмели сам факт угрозы со стороны Георгия Гаранина в связи с низким процентом их пересечения, — скороговоркой пояснил Егор, что-то начиная лихорадочно чертить. — Это и есть та переменная. Редко встречающаяся вещь в составлении карт…

— Егор, — позвал я его, но тот только тряхнул головой. — Егор!

— Что? — посмотрел на меня красными глазами друг.

— Хватит, — практически приказал я. — Что бы ни случилось, твои расчёты в данной ситуации нам не помогут.

— Фёдор, Залман, слышите меня? — произнёс Ваня, подключаясь к своим подчинённым, находившимся в данный момент во Фландрии.

— Плохо, но связь есть, — сквозь скрежет и шум донёсся голос Залмана.

— Далеко от участка? — спросил я, чувствуя, как тугой узел начинает сжиматься в груди. Точно так же было, когда умер Саша. Если эта пружина распрямится, это будет означать только одно — уже поздно что-то предпринимать. Но пока у нас есть шанс.

— В двух кварталах…

— Поторопитесь. Вытащите Романа из участка как можно быстрее, используйте своё влияние в качестве «Волков». То, что вы сейчас там не числитесь, не имеет значения, проверка займёт очень много времени. Маркелов должен вас помнить, вы с ним встречались, — отдал приказ Ваня.

— Что-то случилось? — спросил Лепняев, а помехи только усилились.

— Пока нет, но может. Отец Гаранина сейчас находится в участке, — пояснил я.

— Понял.

— Никогда не думал, что я тебя когда-нибудь снова увижу, —