Я простудилась... когда прятала его, — Лея понизила и так хриплый голос, услышав удары трости о каменный пол.

— Ты должна отдать его мне.

— Мисс Ли, как самочувствие? — заглянула директор.

— Уже лучше. Спасибо.

— Миссис Ли, идёмте со мной, пожалуйста.

 

Чунь Шэн вернулась нескоро и с очень озабоченным видом.

— Ты... заберёшь меня из Эль Кастильо?

— Да. Ты будешь учиться в Сингапуре. Как и хотела.

— Уже не хочу. Я ведь не вышла к Ворону. Значит... меня здесь нет. Я не подойду к воротам... До тридцатого июня. А лучше расскажи директору. Пусть позволит нам остаться здесь. В школе никого не будет уже.

— Нет, Мэй-Мэй. Мы уедем, как только ты поправишься.

Удивительно, но Лея не выздоровела даже к концу недели. Температура спала, но появился сильный кашель. Тётя, директор и месье Леру очень переживали. МакГрегори предложила связаться с клиникой имени Святого Андре Бессетта и перевести Лею на долечивание туда. Но Чунь Шэн была категорична в этом вопросе. Сама она оставалась здесь же. Ей разрешили разместиться на соседней койке. Так прошло ещё несколько дней. Кашель становился реже и слабее, но не проходил. А когда до конца каникул оставалось два дня, и тётя засобиралась в путь, Лею вдруг начало тошнить. Она отказывалась от еды и много спала. Месье Леру разводил руками, говоря, что не знает, что с этим делать. И тоже поддерживал идею обратиться в Сант-Бессетт.

За две недели Лея ни разу не была на улице. Побледнела. Осунулась. На предложение прогуляться всегда отвечала отказом, ссылаясь на то, что совсем нет сил. А в воскресенье утром позвала тётю сама. Они тихонечко вышли во внутренний дворик и сели на лавочку.

— Кажется, мне немного лучше.

— Отлично, — Чунь Шэн взяла её руки в свои. — Теперь ты можешь принести мне медальон?

— Ты ведь хотела его выбросить.

— Рядом с ним ты в опасности.

— А ты? В Эль Кастильо я под защитой. А тебя защитить будет некому. Чёрная Тьма чувствует его.

— Кто тебе такое сказал? — тётя посмотрела с подозрением.

— Книга.

— Книга, — Чунь Шэн встала. — Иной раз умные люди обманывают. А ты веришь глупым сказкам?

— Это не сказки. Она была здесь. Она разрушила старый Шато, — Лея тоже поднялась. От слабости её немного качало, но она держалась. — Ты ведь... могла это видеть. Помнишь? Ты говорила про огонь... когда этот медальон попал к тебе.

— Он не попал ко мне в ту ночь.

— Тогда... КОГДА?

— Немного позже. Я проходила практику... когда это случилось. Многие испугались, но я осталась в школе. Мне предложили место.

— Ты работала в Эль Кастильо?

— Недолго. Пару месяцев. Потом перевелась на Ванкувер. Здесь слишком холодно.

— А меня почему не отправила на Ванкувер?

— По личным причинам. Вернёмся в здание. Я замёрзла, — Чунь Шэн поёжилась.

 

Вечером 6 января в школу вернулись учащиеся. С сёстрами МакБраун и Кларой Лея встретилась после ужина. Соня потом долго сидела в общей палате и рассказывала о том, как весело провела каникулы.

— Эй, я привезла тебе подарок, — она достала из сумочки подвеску на цепочке. — Это настоящий зуб водяного дракона. Купила в Нью-Йорке.

— Спасибо. А я вот... заболела и нигде, кроме больничного крыла, не была, — смущенно ответила Лея и, увидев тревогу в чёрных Сониных глазах, быстро добавила: — Но мне уже лучше. Завтра я вернусь в спальню.

— Эй, там же холод собачий. Попроси директора оставить тебя здесь, — обеспокоенно сказала подруга.

— Я попробую.

На самом деле она не собиралась говорить с МакГрегори. Устав от общества тёти и её постоянных просьб принести медальон, Лея хотела поскорее вернуться в свою комнату. Пусть холодную, но гораздо более дружелюбную. Чунь Шэн за эти две недели из приветливой превратилась в нервную, готовую сорваться в любой момент.

— Мэй-Мэй, не спорь. Мы должны как можно скорее покинуть школу.

— У меня английский через десять минут. Мистер Ланде сильно штрафует за опоздания. А за пропуски...

— К чёрту уроки, Мэй-Мэй! — взорвалась тётя. — Твоя жизнь в опасности, а ты думаешь об английском!

— Не ты ли говорила, что только здесь я в безопасности?

— Я ошибалась. Людям свойственно ошибаться. Это нормально. Сходи за чемоданом, и мы выдвигаемся прямо сейчас.

 

Но Лея пошла на уроки. Кажется, мистер Ланде был удивлён, увидев её. Наверное, директор его предупредила о болезни. Или... он боялся лишних вопросов? Ведь теперь Лея знала имя той, на кого так похожа. И судя по всему, Леонард Ланде до сих пор не готов об этом говорить. Он суетился. Впрочем, обычное его поведение. Ничего странного. Просто Лея после письма Ворона стала слишком подозрительной, будто резко повзрослела. Как же она боялась, что тётя ворвётся в класс и при всех вытащит её из-за парты. Заберёт из Эль Кастильо навсегда. Но урок английского прошёл спокойно. Как и алгебра. А вот на географию Лея шла с трепетом.

Мистер Снежински, кажется, ещё больше похудел и побледнел. Болел? Он ведь тоже сильно замёрз в тот день. Но в отличие от Леи ему некому было оказать помощь. Месье Леру не отлучался надолго. Надин Леру вообще вернулась только вчера. Весь урок Лея думала больше об учителе, чем о предмете. Предупредив друзей, чтобы не ждали её, она осталась в классе после звонка.

— Как вы? Сэр, — смущаясь спросила она.

Ей показалось, что он удивился вопросу.

— В порядке, — сухо ответил и принялся менять карту на доске.

— Вы... не простудились... в тот день?

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Немного.

— У вас холодно.

— Нормально, — неохотно ответил он, но Лея видела, что он с трудом держится на ногах.

— Мисс Ли, — в класс вошла директор, — вас тётя ищет. Мистер Снежински, как вы?

По её обеспокоенному тону и выражению лица Лея поняла, что не ошиблась.

— Как видите,