что Шепс и Эйза на больничных койках… очень близко, ровно настолько, чтобы могла поместиться капельница с трубочками в обе стороны, на которой висел пакет с донорской кровью. Или то, что Грознич… держал дикарку за руку, словно боялся отпустить хоть на миг. И было в этом что-то такое, что вышибло из головы все разумные мысли.

Я не имела права злиться или ревновать, но почему-то меня… наполнило этими чувствами по самое горло. Во рту аж пересохло…

Потому что Шепс на меня посмотрел едва ли, впрочем, как и на других. Его взгляд, направленный на Эйзу… Да, именно он меня отрезвил.

Вероятно, я полная, неисправимая идиотка, но только сейчас поняла что и ТАК Шепс на меня никогда не смотрел. Даже когда был мной зависим! Да и никто… Разве что… Войр.

С какой-то лишающей дара речи нежностью, тоской и в то же время невыразимой болью. Как мужчина, который искренне, до молчаливого отупения, безнадёжно влюблён.

На этой мысли меня вообще пошатнуло.

Грознич, что… влюблён?

В неё?

В дикарку?

Нет!

Он не может…

Это ведь просто очередная зависимость от крови?

Вопросы таранили разболевшуюся голову, а весёлое щебетание Изи, дополняемое приглушённым смехом Чайо, словно рука неумелого маэстро, била по расстроенному инструменту, надрывая мою нервную систему.

Они не смеют так со мной поступать! Опять! Меня предали!!! За что? Я ведь… не предавала… я упиралась и сопротивлялась! Я сражалась с природой до последнего!

Ненавижу!

Вроде с хорошими мыслями шла, настрой был – помочь, подбодрить, а обнаружив чужие! Для меня запретные "чувства", растерялась и утратила добрый порыв спасать.

Даже в глазах защипало, как стало невыносимо, невыразимо неприятно на душе и больно на сердце.

– Не делай этого, – приглушённый голос Войра, вынудил вернуться на землю.

Мы с Кромом остались у двери, в то время как Чайо и Изи, уже чуть ли не сидели на койке Шепса, развлекая какими-то новостями, к сути которых и не прислушивалась.

– Не делать, что? – придала голосу легкомысленности.

– Никто из нас не застрахован от такого…

– Не понимаю, о чём ты! – продолжала разыгрывать беспечность.

– Я предупреждал… – Кром тоже не унимался. И так обличительно прямо на меня посмотрел. Словно всё понимал и даже сочувствовал моему неприятному открытию.

– Мило с твоей стороны, – изобразила улыбочку, хотя улыбаться совсем не хотелось. Даже скулы свело от наигранности.

– Мне очень…

– Молчи, – попросила без злобы, скорее умоляя не сыпать соль на рану. – Мне просто нужно время. Сжиться с этим… Смириться и отпустить. Если природа так хочет, я просто обрасту новым панцирем…

Ни разу на него больше не взглянула, но ощутила, что оборотень будто задался огнём надежды. А я пока была не готова это видеть… или не дай бог, укреплять надежду… Его счастье могло меня выбесить, а срываться на Кроме из-за другого – совсем было бы дном.

– А-а-а, – похлопала в ладоши Изэлла, притягивая на себя внимание. – Совсем забыла, мы вот зачем пришли, – Она прогулялась по всем нам восторженным взглядом, едва не танцуя от счастья. – Тут мистер Венециан выдвинул гипотезу, что мы, находясь вместе, делимся жизненной энергией и помогаем друг другу залечиваться быстрее, – взяла на себя роль рассказчицы. – Так вот, – выдержала небольшую паузу, – мы пришли проверить состоятельность его предположения, – широко улыбнулась, будто ждала шквала восторгов и аплодисментов.

– Ага, приятель, – под стать ей лучился Чайо, – готовься, сейчас будем экспериментировать!

– Это было бы… отлично, – устало и очень хрипловато обронил грознич, на меня вообще не глядя, – а то… Эйза до сих пор плоха, и я уже теряю надежду.

Дэрэк покосился на нас с Войром, как бы приглашая занять место рядом с больными. Я не хотела видеть взгляд Крома, обращённый немым вопросом ко мне, но кожей чувствовала, что оборотень ждал: пойду до конца или трусливо сбегу.

И как бы не было больно, я решительно ступила к больным, протягивая руки ребятам: Чайо и Кром, в свою очередь, закрепили наш круг Проклятых, присоединив до кучи и Изи, и Шепса и, естественно, Эйзу, которую упырь не желал отпускать.

Секунда бездействия нарушилась синеватым свечением, побежавшим по каждому из нас, пока пятерыми не вырисовалась знакомая пентаграмма.

Щекотание в пальцах вновь сменилось пеклом в теле.

Я снова ощутила играющую в жилах силу.

А потом стало настолько невыносимо горячо, что зажмурилась, чтобы не закричать от боли.

– Вы что творите? – голос Венециана прорвался сквозь звон в ушах. И мы разорвали круг проклятых, заканчивая эксперимент.

– Вы!.. – начал на грозной ноте лекарь, но секундой погодя его глаза распахнулись: – вы это сделали!.. Вы, и правда, можете исцелять! – не было предела его восторгу. – Как? Что? Я хочу знать…

– Да, мы такие! – с гордостью похвасталась Изи общей способностью, будто она была только благодаря ей. – Мы ещё  можем разрывы латать… Мы такие… могущественные. И почти непобедимые! – по-обычаю занесло из Изэллу в самовосхваление.

– Отлично, богиня всего сущего, – качнул головой Венециан, – об этом потом, – отрезал категоричным жестом. – А сейчас, прошу, дайте мне осмотреть пациентов! – было ступил к Шепсу и Эйзе, со стоном открывшую глаза, как обернулся к нам: – А вы, никаких гулянок! Марш в свою палату! Иначе доложу ректору о нарушении постельного режима!

Для меня это было спасением. Даже угрожать не надо было, я и так хотела сбежать. Но счастье в глазах Грознича, его улыбку, и тот короткий, пронзительный и благодарно-виноватый взгляд обращённый ко мне, уже ступая за порог, увидела.

Ребята оставались в приподнятом настроении и словно не замечали моего упаднического. Хотя, я этому, скорее, радовалась… Я деланно поддерживала разговор, чтобы не утопиться в собственных неутешительных мыслях.

Больше всех по-обычаю болтала Изи.

– И всё же, мне кажется, появление Тёмных и ловушка были неспроста, – уже за поздним ужином в нашем лазарете снова подняла эту тему Изэлла. – Они не просто отлавливали наших. Они ждали НАС! – заявила со знанием дела. – Им было важно убить нас!

– А такое возможно?

– Разве кто-то знает о Вас за пределами острова? – озадачилась я, заставляя себя жевать, чтобы не вызывать отсутствием аппетита лишних вопросов.

– Только посвящённые! – всё более удручённо покивали ребята.

– Именно! А значит, у нас в академии, – заключила Изэлла. – Есть предположения, кто это может быть? – обвела нас всех вопросительным и в то же время пристальным взглядом.

Мы какое-то время перебирали разных адептов и их родственников. Кто-то даже своих был готов подозревать, и чем глубже ребята лезли в дебри психологии и мотивации родственников Проклятых, тем сильнее я укреплялась в мысли «а не мой ли дядя