– А я не согласна, – вдруг заявила Настя. – Это просто нечестно. Им и так уже достаточно славы, почему и здесь победили они?!

Она глянула на поле, потом на Элену, которая рассматривала фотки у Дана в фотоаппарате и одобрительно кивала.

– Что ты там говорил утром? – резко произнесла Настя. – Что мы и так пойдем? Отлично, пойдем!

– Куда? – осторожно спросил Илья, но сестра уже развернулась и направилась к выходу из школы. Он припустил за ней. – Куда пойдем-то? В магазин?

– Именно, – не оборачиваясь, ответила Настя. – Пойдем в пятницу в шесть, как и написано в письме. Я попрошу Дана, он мне должен.

– А при чем здесь Дан? – все никак не мог понять Илья. Он догнал сестру и теперь торопливо шагал рядом. – Погоди, почему в пятницу? В пятницу идут победители.

– Потому что Элена точно потащит Дана снимать очередное видео, – объяснила Настя. – Я попрошу его оставить дверь открытой или хотя бы окно.

– Какое… Я не полезу в окно, – сразу отказался Илья. – Вообще дурацкая идея!

Настя посмотрела на него с жалостью.

– Мы просто посмотрим. Но… не хочешь, не ходи. Я и сама могу.

Илья не хотел. Идти куда-то, куда тебя не звали, еще и подглядывать – брр! Но десять минут назад в его душе появилось – и быстро там обосновалось – чувство вины перед сестрой. В итоге оно победило. Илья тяжело вздохнул.

– Хорошо, сходим. Посмотрим немножко в окно – и все, сразу домой.

– Спасибо, ты настоящий брат. Жди здесь, я сейчас, – улыбнулась Настя и свернула к боковому входу.

Дан как раз подходил к воротам с другой стороны. Он встал у выхода, поискал глазами машину, но, не найдя, достал фотоаппарат и стал просматривать фотки. Обычно за ним приезжала мама и почти всегда она опаздывала. Настя это знала, потому что… просто потому что знала.

Сейчас же она дождалась, когда около Дана никого не будет, и быстрым шагом направилась к нему.

Метра за полтора Настя громко охнула, привлекая к себе внимание, и, когда Дан поднял глаза, потерла лоб.

– Привет, – усиленно морщась от боли, произнесла она. Дан виновато улыбнулся.

– Привет, как твой лоб?

– Болит. Но говорят, недели через полторы все будет хорошо.

Илья, который замер неподалеку, сделав вид, что копается в рюкзаке, про себя присвистнул. Обычно синяки у сестры сходили за пару дней.

– Долго, – протянул Дан и переступил с ноги на ногу. – Еще раз извини.

– Да ничего. Полторы недели не помелькаю в новостях. Я тут хотела спросить… – Настя замялась. – Можно сходить с тобой завтра в «Магию шага»? Ты ведь наверняка будешь снимать открытие и все эти сюрпризы с победителями? Я бы очень хотела посмотреть на коллекцию. А то мы уезжаем в выходные всей семьей…

Илья даже рюкзак уронил от неожиданности. Интересно, куда это они уезжают.

– Я мешать не буду, – быстро добавила Настя, заметив, что Дан колеблется.

– Да я не поэтому. Понимаешь, Элена сказала, в письме специально оговорено, что присутствовать могут только победители. Так что я сам в пролете.

К такому повороту выдумщица Настя готова не была.

– Я-асно, – выдавила она. – То есть ты не идешь?

– Не иду, – подтвердил Дан.

– Хм. Ладно, тогда пока.

Она уже отвернулась, когда Дан неуверенно предложил:

– Хочешь, я про тебя сюжет сниму? Ну, когда синяк сойдет.

Настя, даже не успев задуматься, включила ежа:

– О чем? О балетной постановке, где я во втором ряду? Или о том, как жить рядом с вундеркиндом?

Она ткнула пальцем в Илью. Тот не растерялся: свел глаза к носу и поправил несуществующие очки. Но Настя даже не улыбнулась:

– Спасибо, не надо.

Она сорвалась с места и не услышала, как Дан тихо произнес:

– Например, про то, что ты бегаешь по утрам. Красиво же бегаешь.

Глава 6

Я что, сошла с ума?

Весь четверг Настя была тише воды ниже травы. Она слышала, как Элена обсуждала с Аней поход в магазин, и даже нашла в себе силы поздравить девочек-победительниц. Гриша сначала в магазин идти не хотел, но его быстро уговорили.

В пятницу после уроков Илья Настю не видел. Он задержался в компьютерном классе: писал программу под руководством учителя. И только в половине шестого вышел из школы.

На улице было тепло. Пахло сиренью и пылью, Илья шагал по улице и улыбался. Он глубоко дышал и от избытка чувств подумал, что нужно ходить так каждый день. И похудеть. А может, даже начать бегать.

Еще издалека он увидел в окнах своей квартиры свет, и его мысли приняли другое направление. Все должны быть уже дома, скоро ужин. Мама обещала запечь курицу с картошкой.

У Ильи даже слюнки потекли, и он ускорил шаг.

Подойдя к дому, он быстро набрал код квартиры, открыл дверь подъезда и, пыхтя, поднялся по лестнице на третий этаж.

– Илюш, ты чего трезвонишь? – Мама открыла дверь и с удивлением посмотрела на тяжело дышавшего сына. – Ключ забыл?

– Не, устал. Привет.

Он прошел в прихожую и сел на скамеечку для обуви. Скинул кроссовки, еще раз отметив, что подошва на одной из них сбоку сильно отошла. Но просить у родителей кроссовки в конце учебного года не хотелось. Хотелось выкинуть изношенные в начале июня вместе с воспоминаниями о футболе и футбольных унижениях. А потом купить новые – летние, полные хороших впечатлений. В таких и новый учебный год покажется веселее.

– Ты бы побегал вместе с Настей, меньше уставать будешь, – осторожно заметила мама, потрепав его по голове. Илья непроизвольно посмотрел в угол – там обычно стояли Настины кеды, в которых она выходила на пробежку. Сейчас их в углу не было.

Мама поймала его взгляд и улыбнулась.

– Да, ушла десять минут назад. Сказала, что не успела утром побегать, а форму надо держать.

Мама подняла и опустила брови – видимо, это что-то означало, но Илья не стал вникать. Снял куртку и пошел в ванную мыть руки. В голове тревожно билась какая-то мысль, но несколько часов за компьютером повлияли на способность быстро концентрироваться. Только намылив руки и сунув их под струю горячей воды, он вдруг сообразил.

– Настя же бегала утром, – задумчиво произнес он, глядя, как пена собирается у сливного отверстия, а потом исчезает в нем, крутанувшись напоследок. – Точно бегала. Ее кеды стояли мокрые.

Кеды! Илья охнул и достал из заднего кармана телефон. 18:15.

– Ч-черт!

Он выскочил из ванной и помчался обратно в прихожую. Натянул кроссовки, взял куртку.

– Ма-ам, я