— Помогают слабым. А Лесь не слабый, — объяснил Збышек.

— Конечно, не слабый! Я такого и не говорю. Но ты же можешь вмешаться! Когда Мачек про меня пошутил…

— Так это ж про тебя. Ты девочка, с тобой все иначе, — невесело усмехнулся Збышек.

— Вот именно. За девочку вписаться — это совсем другое, — согласно кивнул Лесь. — Вы слабые.

— Что? Мы слабые⁈

— А что, сильные, что ли? — Лесь о дипломатии не задумывался совершенно. — Ты в морду Хассу точно не дашь. А Збышек может. И я могу. Нормальный мужик проблемы сам решает, а не за чужую спину прячется.

— И мое вмешательство будет выглядеть именно так, — подхватил Збышек, мысленно возблагодарив господа, что все неприятное говорить пришлось не ему.

— Но это несправедливо! — возмущенная Яська взмахнула своей сосулькой, как архангел — мечом пламенным.

— Это жизнь, — фыркнул Лесь. — Жизнь в принципе несправедлива, если ты не заметила.

— И что? Мы с этим мириться должны, что ли?

— А ты думаешь, что в одиночку вселенную наизнанку вывернешь? Трепыхайся, не трепыхайся — все равно получишь кукиш под нос.

— Ну знаешь… С такой позицией можно сразу на кладбище ползти. Все равно ведь умрешь, так зачем что-то делать?

— Не-ет. Это с твоей позицией можно сразу на кладбище ползти. Таких вот инициативных сразу выпалывают, чтобы овощам расти не мешали.

— Любой прогресс — это инициатива!

— И чем закончили инициаторы? Ты же реферат по Галльской революции писала — ну-ка, напомни.

— Это неизбежная плата за прогресс!

— Ну так пусть этот прогресс других жрет! Мне общество ничего хорошего не сделало, какого хрена я должен из-за него чем-то жертвовать?

— Стоп! — вскинул руки Збышек. — Стоп-стоп-стоп. Ребята, мы тут собрались, чтобы о революции поговорить? Серьезно?

Яська осеклась на полуслове, внезапно утратив боевой запал.

— Нет. Не поэтому, — она ссутулилась, снова обхватив колени руками, словно хотела обнять саму себя. Збышек рефлекторно потянулся к ней, но рядом был Лесь, да и вообще — с чего вдруг обнимать девчонку, с которой ты даже не встречаешься. Кто так делает вообще? Збышек, неловко качнувшись, остался на месте, а Яська, кажется, даже не заметила его порыва. Она сидела, уткнувшись подбородком в колени, полностью погруженная в свои мысли. Выглядело это тревожно. Очень тревожно.

— Ну? Так что случилось? — не выдержал Лесь, снова сказав то, о чем сам Збышек только подумал.

— Я… Кое-что обнаружила пару дней назад. Совершенно случайно, просто кошка отравилась, я испугалась, и… и оно как-то само получилось… — Яська замолчала, колупая пальцем потрескавшуюся краску. Тусклая бурая шелуха, лениво кружась, планировала на траву.

— И что же ты обнаружила? — мягко подтолкнул Яську Збышек.

— Я ведьма.

— Серьезно? — вытаращился на нее Лесь. — Вот круто!

— Ты… точно это знаешь? — Збышек не был уверен в том, что это именно круто. Но и причин для вселенской трагедии тоже не видел. Ну ведьма и ведьма. Полезный, в общем, талант. А получать лицензию никто ведь насильно не гонит.

— Знаю. Я гладила Милу, ничего такого не делала — и вдруг поняла, что это именно отрава. Даже увидела, как она по организму расползается.

— По-настоящему увидела? Как в кино? — не унимался Лесь. Яська неуверенно улыбнулась.

— Не совсем. Это как… даже не знаю. Как будто через тепловизор смотришь…

— Ты никогда не смотрела через тепловизор!

— Я по телевизору видела!

— Неважно, — оборвал самозарождающийся хаос Збышек. — Ну, увидела ты, как оно расползается. И что?

— И вылечила. Просто… ну… вроде как потянула, хотя нет, не потянула, скорее как пенку из бульона ложкой вычерпываешь… Не знаю, как объяснить. В общем, убрала яд, а потом все испорченное поправила. Печень там, почки…

— Так ты и почки видишь? — Лесь нервным движением запахнул расстегнутую рубашку. Збышек тоже почувствовал желание отодвинуться, но удержался. И правильно сделал.

— Нет, конечно! Я же не рентген! Вот если я тебя лечить буду — тогда, наверное, увижу. Если у тебя почки болеть будут. А если не почки — что-нибудь другое увижу…

— Боже, избавь меня от простатита, — простонал Лесь. — Хм. Простите. Вырвалось. Но проблема-то в чем? Я не понял.

А Збышек понял.

Пан Гурский, может, ученым и не был, но вращался в академических кругах. Яська часто упоминала друзей семьи — то профессоров, то доцентов, да и сам Збышек, заскакивая в гости, пару раз был представлен «пану Блаблаблацкому, вы слышали о его монографии в области хренометрии? Обязательно ознакомьтесь, молодой человек, вам это будет очень полезно». Мать вроде бы научных интересов не имела, обычная домохозяйка, и даже приехала из какой-то деревни… Или не деревни, может, из крохотного городка, но все равно чудовищная провинция. Для такой девушки перспективный переводчик, да из хорошей семьи, да с неплохими деньгами, был настоящим сокровищем. За которое пани Гурская вцепилась зубами и когтями, наизнанку вывернулась, но влезла в эти гребаные академические круги.

А теперь вдруг оказывается, что дочка столь достойных людей, без пяти минут ученых — банальная ведьма.

— Родители уже знают? — Збышек все же решился — и положил Яське ладонь на плечо.

— Да. Я растерялась, это было так странно, просто вдруг раз — пф-ф-ф! — Яська изобразила руками то ли взрыв, то ли стаю разлетающихся птиц. — Я рассказала маме, она — папе, а папа позвонил пану Стронскому.

— Пан Стронский — это кто? — тут же уточнил Лесь.

— Папин друг, он целитель. Папа подумал, что я тоже целитель, наверное, просто дар поздно проснулся. Вот он и позвал пана Стронского, чтобы тот разобрался, замерил уровень… А оказалось, что уровня никакого и нет. Потому что я не целитель, — губы у Яськи задрожали. Збышек посмотрел на свою ладонь — такую большую, такую неуклюжую на тонком узком плече. Подумал, что нужно сейчас что-то сделать, что-то правильное и уместное, что-то тактичное… Пока он думал, Лесь просто плюхнулся рядом, обнял Яську за талию и притянул к себе.

— Да не расстраивайся ты. Ну нет уровня и нет, хрен на него. Три дня назад твои предки точно знали, что ты не целитель — и ничего, мир не рушился.

— Но три дня назад я не была ведьмой! Когда пан Стронский сказал… Видел бы ты папино лицо!

— Да пусть хоть козью морду скрутит! Ты кошку вылечила! Пускай спасибо скажет, а не рожи кривит.

— Ага. Скажет он, как же, — Збышек, здраво рассудив, что беспокоиться об уместности поздно, тоже обнял Яську и придвинулся. — Твой часто «спасибо» говорит?

— Ну, мой — это особый разговор, — криво ухмыльнулся Лесь. — Но мысль я понял. Ладно, хрен с ним, с отцом. А мама что?

— А мама