— Мне пойти с тобой?

— Зачем?

— Не знаю… За компанию. Чтобы не так страшно было.

Секунду Яся обдумывала это предложение. Со Збышеком действительно было бы спокойнее. Вот только Масальскую лечил не Збышек. Ее лечила Яся. Это ее вина — и ее ответственность.

— Не надо. Я сама, — Яся, отщелкнув ремень, распахнула дверь.

Нужно просто опустить ногу на землю. На квадратные бетонные плиты, украшенные нелепым меандром, перемежаемым нелепыми же цветочками.

Господи, как это трудно.

— Уверена? — почувствовал ее колебания Збышек.

— Уверена.

Яся все-таки вышла из машины, захлопнула дверь и медленно поднялась по ступеням. На крыльце ее уже ждала пани Зося — яркая и грациозная, как звезда кабаре. Шелковое платье туго обтягивало грудь, смыкаясь широким бантом на талии, и струилось вниз текучими складками, не столько скрывая, сколько подчеркивая плавную округлость бедер. Собственный сарафан тут же показался Ясе неуклюжим и детским, а бедра… тоже, в общем, неуклюжими. И детскими. Вдруг захотелось оглянуться, проверить, куда именно смотрит Збышек. На нее, на Ясю — или на пани Зосю.

Но это тоже было трудно. Потому что Яся заранее знала ответ.

Можно сдавать экзамены на одни пятерки, можно готовить, как мама, и разговаривать по-галльски, как папа. Можно быть ведьмой, или профессором языкознания, или нейрохирургом. Но если не умеешь в десять часов утра на собственном же крыльце выглядеть, как звезда кабаре — ты просто этого не умеешь. Все. Точка.

— Добрый день, — пани Зося, не подозревая о душевных метаниях Яси, приветствовала ее широкой улыбкой. — А мы вас ждем. Свекровь с самого утра попросила кресло к окну передвинуть, вас выглядывает. Проходите, пожалуйста…

— Да-да, конечно, — неловко замялась на пороге Яся. — То есть добрый день, я хотела сказать. Спасибо.

Она вошла в знакомый холл, судорожно сжимая в руках сумочку с настойками. Пани Зося что-то говорила — о погоде, о траве на лугах, о выросших удоях. Яся некстати угукала. Не потому, что соглашалась, а просто в ответ на вопросительную интонацию. Прямо сейчас слова не имели смысла, они были всего лишь передышкой, предваряющей настоящий разговор. Тот, который так не хотелось начинать.

— Может быть, кофе? — дежурно предложила пани Зося, заранее уверенная в ответе. Она даже не замедлилась, направляясь к лестнице на второй этаж.

— Да, пожалуйста. Кофе — это очень кстати, — согласилась Яся, и пани Зося сбилась с шага.

— О… Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — резко сменив направление, Зося распахнула двери гостиной, изящным жестом указав на широкий диван. — Сейчас я распоряжусь.

Яся послушно опустилась на самый краешек, устыдилась собственной детской робости и села поувереннее, положила руку на подлокотник. Обивка у дивана была светлая, цвета сливочного мороженого, и бархатно-нежная. Яся несколько раз провела ладонью по ткани — словно погладила огромную спящую собаку.

— Прошу вас, — пани Зося вошла в комнату, и Яся тут же отдернула руку. Кажется, недостаточно быстро — очень уж странно поглядела на нее пани Зося. Опустив на стол поднос, она взяла опалово-прозрачный кофейник гзельского фарфора и разлила кофе по чашкам — крохотным и невесомым, как колокольчики. — Сливки, сахар?

— А сливки овечьи? — спросила Яся и тут же прикусила губу, осознав всю нелепость вопроса. Ну почему овечьи? Потому, что Масальские сыр делают? А если бы хлеб пекли — вместо кофе муку заваривали бы, что ли? Господи, какая же ерунда лезет в голову.

— Нет. Обычные, коровьи, — ничем не выказала удивления пани Зося. Словно у нее каждое утро такую чушь спрашивали. — Но если хотите, я прикажу принести…

— Нет-нет, спасибо, не нужно. Я просто так спросила, — повинилась Яся. — Две ложечки сахара. И сливки, пожалуйста.

Осторожно продев пальцы в крохотную ручку, она поднесла чашку к губам и сделала глоток.

— Спасибо, очень вкусно, — Яся помолчала, подбирая слова. — Пани Масальская, я хотела поговорить… Точнее, рассказать… Уведомить…

— О чем же? — пришла ей на помощь пани Зося.

— Я не смогу лечить вашу свекровь.

Сказать это было чудовищно трудно. Как будто прыгаешь со скалы в море. Но потом, когда слова уже прозвучали… все стало просто.

— Это не мое желание, пани Масальская. Как вы знаете, лицензию я пока не получила. На качестве лечения это никак не сказывается, дар либо есть, либо его нет. Но с точки зрения закона практиковать без документа нельзя. Обычно на это закрывают глаза — именно потому, что на качество лечения документы никак не влияют. Но если в полицию поступает жалоба…

— А она поступила? — вопросительно подняла брови Зося.

— Да. Меня предупредили, что на эти нарушения больше не будут закрывать глаза, — аккуратно сформулировала Яся. Помолчала, нервно постукивая ногтем по фарфору, но все-таки уточнила. — Оказывать платные услуги я больше не могу.

Это было неправильно. Лесь говорил, что так делать не нужно, и Збышек говорил, но… Но Яся просто не могла отказать в помощи тяжело больной женщине. Совсем и категорически. Поэтому все же оставила лазейку, которой пани Зося могла бы воспользоваться. Если бы захотела.

Но пани Зося не захотела.

— Очень жаль. Моя свекровь так вас хвалила! А для нее это редкость, уж поверьте. Но ничего не поделать… Я скажу Мареку, пусть он поспрашивает, может, где-то неподалеку есть другая ведьма. Попробуем обратиться к ней.

— Да, конечно. Наверняка вы найдете опытного специалиста, — кивнула Яся, вежливо растянув губы в улыбке. Пани Зося с такой легкостью согласилась ее заменить… А Яся ведь помогала пани Масальской! На самом деле помогала! А еще слушала ее бесконечную болтовню, терпела бесцеремонные вопросы, не огрызалась на грубоватые, совершенно бестактные комментарии. Яся очень старалась. А ее… вот так вот. Запросто. Как будто все ее усилия ничего не стоили.

— Я сегодня проведу последний сеанс, — Яся одним глотком допила перестоявший, неприятно горчащий кофе. — Совершенно бесплатно, разумеется. Пани Масальская меня ждет, не хочу ее разочаровывать.

— Да? Очень мило с вашей стороны. Если вы не можете взять деньги, возможно… вы не откажетесь от головки сыра?

— Нет, спасибо, — Яся аккуратно поставила чашку на блюдце. По девственно белому фарфору растекались бурые разводы. — Я это делаю из уважения к пани Масальской.

— Как пожелаете, — равнодушно пожала плечами Зося. — В таком случае… пойдемте наверх?

— Да, конечно.

Яся поднялась. Дорогу к знакомой спальне она могла бы найти с закрытыми глазами, но пани Зося зачем-то решила ее проводить, и приходилось следовать за ней, неспешно переступая с одной ступеньки на другую. Чертов шелковый бант покачивался перед носом у Яси, как мулета* перед быком.

Наверное, так и было задумано. Просто на месте Яси должен был быть мужчина.

К примеру, Збышек.

Фу, какая мерзость.