ними, толкаясь бедрами то вперед, то назад. Лесь обнял ее, прижал к себе, дурея от прикосновения кожи к коже. Чертово платье болталось посередине, досадное и нелепое, как гаечный ключ на обеденном столе. Раздраженно зашипев, Лесь подцепил его и потащил вниз — кажется, обломав Збышеку попытку проникнуть Яське в трусы.

А нехрен тупить потому что. Мог бы и сам долбаное платье снять, если такой инициативный.

Яська послушно выгнулась, позволяя раздеть себя, и тут же снова растеклась по Лесю. Каждым сантиметром тела, каждым изгибом, всеми выпуклостями и впадинами. Он целовал, целовал и целовал, сжимал и ласкал, Яська тихо, бездумно стонала, а потом охнула — Збышек все-таки добрался туда, куда целился. Они сплетались телами, перекатываясь по дивану, влажные звуки поцелуев, стон пружин, скрип дерева заполнили пространство комнаты всклянь — так, что не осталось места воздуху. Собственные трусы казались Лесю сделанными из наждачки. Хотелось сорвать их, уничтожить эту последнюю преграду. Когда они вдруг поползли вниз, Лесь даже не понял, что произошло. Просто выгнулся, чтобы ткань легче соскальзывала, и только когда по заднице проехалась маленькая теплая рука, сообразил. И захлебнулся воздухом. Но тело продолжало действовать без руководства мозга, оно сама приподнялось, само взбрыкнуло ногами, сбрасывая чертовы трусы. И Лесь остался голым. Рядом с Яськой. Совсем голым. Ничем больше не сдерживаемый, возбужденный член смотрел вверх, как гребаная Полонская ратуша.

А потом Яська сняла свои трусы.

Совсем.

Сняла.

Лесь отлично знал, что в них спрятано — он же детально исследовал все это на ощупь. Но одно дело щупать — и совсем другое дело смотреть. Длинные белые ноги сходились, создавая тот самый треугольник, от которого даже на картинках голова шла кругом. Лесь медленно, завороженно потянулся, коснулся светлых завитков. От них вниз уходила щель, пламенно-розовая, зовущая, и Лесь не смог бы на нее не смотреть, даже если бы вокруг бушевал пожар.

О господи.

Яська сняла трусы. Это же значит, что она… Что она хочет…

Не то чтобы Лесь возражал — да какое там нахуй возражал, Лесь бы правую почку отдал, чтобы сделать это! В общем, он совсем не возражал. Ни единой секунды. Но…

Для девушек это очень ответственный шаг. Шаг, который изменит всю жизнь. Необратимый. Прежде чем решиться на него, нужно все тщательно взвесить, убедиться, что человек, которому ты собираешься подарить свою девственность, достоин этого.

Необратимый. Ответственный. Изменит всю жизнь.

Именно так было написано в той книге.

— Ясь… — собственный голос показался Лесю вороньим карканьем. — Ясь, ты… Ну… Уверена?

— Ты дебил? — одними губами спросил Збышек — так же голый, огромный и возбужденный. Лесь только руками развел. Потому что не мог не спросить.

Вместо ответа Яська потянула Леся на себя, поцеловала, потом поцеловала Збышека — и в этом заключался ответ. Как будто машина, заглохнув на подъеме, снова завелась, двигатель зарычал, набирая обороты, и Лесь впился в белую хрупкую шею губами, прижался именно так, как и хотел прижаться. Всем телом, плотно, чтобы даже щели не осталось. Член скользнул между ягодиц так легко, словно был создан для этого. Хотя какого хера. Он именно для этого и был создан. Лесь качнул бедрами на пробу, ощущая, как член движется, плотно сжатый горячей плотью, на самом деле, не в фантазиях, не в горячечных мокрых снах, на самом деле сжатый!

— Господи, Яська, — выдохнул ей в затылок Лесь, сметенный, смятый ураганом ощущений. — Яська, Ясь…

Она развернулась и поцеловала его — жадно, уверенно, глубоко, дернула за волосы, притягивая к себе поближе. Краем глаза Лесь видел руку Збышека у нее между ног, ну слава богу, хоть кто-то думает не только о собственном члене, хоть у кого-то мозги не расплавились, нельзя же быть таким идиотом, таким безвольным, блядь, идиотом… Яська застонала, Лесь почувствовал, как напрягается ее тело, как сжимаются руки, сильно, до боли впиваясь в волосы. Приглушенный поцелуем, ее крик взорвался в нем сверхновой. Яська обмякла, безвольно стекла на подушки, и Лесь выпрямился, все еще силясь уложить в голове эту мысль.

Яська кончила. Только что. Совсем голая.

И Яська не собирается на этом останавливаться.

Приоткрыв глаза, она оглядела Леся и Збышека задумчивым оценивающим взглядом. Телепатом Лесь не был, но все было настолько очевидно, что… Блядь. Лесь рефлекторно выпрямился, расправив плечи, и покосился на Збышека. Тот сделал то же самое.

Ну слава богу. Значит, Лесь не один здесь такой дурак.

Пауза длилась, и длилась, и длилась. По ощущениям, несколько тысяч лет, хотя на самом деле прошло, наверное, пару секунд. Или вроде того. Но Яська шевельнулась, облизала губы, и Лесь внутренне приготовился отойти в сторону. Потому что, ну. Женщины любят большие члены. Не то чтобы Лесь жаловался на размеры, все у него в порядке с размерами, все просто отлично. Но… Но… Но блядь. Збышек же гребаный великан.

Яська подняла руку. И потянулась к Лесю. Все еще не соображая, что происходит, все еще не веря, не понимая, он качнулся навстречу. Яська дернула его, словно в какой-то детской игре, выбила из равновесия, опрокидывая на себя, и снова начались поцелуи, снова начались ласки, но на этот раз все было по-другому. Точно так же, но по-другому. Потому что все понимали, чем это закончится.

А презервативов у Леся не было. Потому что он ничего такого не предполагал! Чертовы презервативы лежали на втором этаже, в спальне, в ящике гребаной тумбочки! Куда сам Лесь их предусмотрительно спрятал, чтобы не потерять!

Еще ведь распаковал один, прежде чем спрятать. Вздрочнул и раскатал по напряженному члену. Попрактиковался, блядь. П — Предусмотрительность!

Ну и толку с той практики, если гондоны там — а Яська здесь?

Боже. Ну почему Лесь такой идиот.

— Ясь, подожди, — Лесь, до боли сжав зубы, заставил себя отстраниться. Яська и Збышек подняли на него одинаково удивленные глаза. — Ясь, я… Мне нужно… В смысле, у меня нет…

Збышек прикрыл ладонью глаза. Тяжко вздохнул. Свесился с дивана, нашарил свои джинсы и вытащил из кармана серебряный квадратик фольги, через который выпирал кружок презика.

— Вот. Держи.

— Спасибо, — Лесь принял презерватив, как грешник — облатку, дернул зубами скользкий край и уцепился пальцами за резинку. В спальне все было просто — достал, подул, надел, делов-то, как два пальца обоссать. Но то в спальне. А здесь, когда смотрят, не отрываясь, две пары глаз… Черт, нет, не смотрят, гребаный Збышек отвернулся, он целует Яську, и Яська тоже не смотрит… Трясущимися руками Лесь пристроил презик к члену и тщательно, как