каким-то складом. Или, может, мануфактурой, швейной фабрикой или что-то вроде такого. Окна на втором этаже были узкими, длинными, в обрамлении массивного кирпичного оклада, а на первом — самые обыкновенные, широкие, явно по живому прорубленные в массивной стене.

Збышек вышел из машины, мысленно примериваясь к этому несуразному зданию.

Теперь он работает. Вот здесь. В школе. Паркуется на местах для персонала, ест за учительскими столами. Может даже в курилку нормальную зайти, а не в кустах за углом тихариться.

Хоть курить начинай ради такой ослепительной привилегии.

Поднявшись по широким ступеням, Збышек ступил в гулкую прохладу коридора. Пустая летняя школа казалась необитаемой — бесконечные метры дощатого пола, бесконечные ряды белых дверей, тишина и свет. Збышек шел, и эхо шагов катилось за ним, бесконечно рикошетя от бежевых стен. Около спортзала он притормозил, на всякий случай пригладил волосы и одернул футболку.

Дети уже ждали внутри: семь мальчиков и три девочки. Негусто — на собеседовании директриса предупреждала, что в группе будет около двадцати. Остальные то ли опаздывали, то ли просто забили хер.

На мгновение Збышек ощутил острую зависть и поразился ей. Это как вообще? Он же теперь учитель. Учителя не могут мечтать о том, чтобы прогулять урок. Это абсурд.

— Всем добрый день! — Збышек жизнерадостно взмахнул рукой. — Я — Збигнев Богуцкий, ваш новый тренер. Ну что, будем знакомиться?

Переступив порог, он будто попал в прошлое. В то самое прошлое, от которого избавился навсегда. Знакомая гулкая пустота спортзала. Знакомый запах пота, пыли и хлорки. Знакомое эхо, рикошетом прыгающее по стенам.

Знакомая фигура в спортивном костюме, со свистком на груди и с папкой в руках. Вот только теперь эта фигура — он, Збышек.

Раскрыв журнал, он начал зачитывать список, внимательно разглядывая каждого откликнувшегося. Запомнить фамилии он даже не пытался, просто соотносил мысленно лицо и звучание имени.

— Анна Жулицкая!

— Я, — последней поднялась невысокая полная девочка. Она испуганно прижимала к груди пластиковый пакет, в котором проступало что-то квадратное — то ли книга, то ли основательная стопка бутербродов.

— Ты любишь какие-то игры? Эстафеты, может быть, волейбол?

Полноватая Анна Жулицкая не походила на спортсменку, но чем черт не шутит. Может, найдется общий знаменатель, и можно будет занять всех детей, просто бросив им мяч.

— Ну… Я в шахматы с папой играю, — потупилась Анна.

По стайке мальчишек прокатился предвкушающий смешок. Слишком полная, слишком отстраненная, слишком слабая, Анна Жулицкая отлично подходила на роль изгоя. Им она, видимо, и являлась.

— Шахматы — это отлично. Развивает стратегическое мышление, — тут же пресек раскол Збышек. — А без стратегического мышления в спорте никуда.

— Ну да. Как будто футболисты на поле думать выходят! — выкрикнул невысокий крепкий мальчишка со вздернутым носом. Юзеф… Юзеф… Юзеф что-то там.

— Насчет футболистов не скажу, но на баскетбольную площадку без подготовленной стратегии даже соваться не стоит, — парировал Збышек. — Если, конечно, вы планируете выиграть, а не просто мячиком покидаться. Перед каждой игрой тренеры изучают, как команду противников, ищут ее слабые места, ищут возможности эти места использовать. Одной только веры «мы победим» недостаточно. Нет. Нужно знать, как именно мы победим. Что будем делать, когда и в какой последовательности.

— Но вы же сами сказали: это не баскетболисты стратегии составляют, а тренеры, — принял вызов Юзеф.

— Да. Тренеры. Но план игры — это еще игра. На площадке ситуация все время меняется, на эти изменения нужно реагировать, и реагировать правильно. Не просто прикидывать, кому удобнее дать пас — но и думать, каким будет следующий ход. Когда я с мячом в руках смотрю на площадку, то сразу учитываю, кто из наших открыт, кто заблокирован, кто сам попытается прорваться к кольцу, а кто не станет зря рисковать, перепасует другому игроку.

— А вы что, в баскетбол играли? — в скептическом голосе Юзефа послышался плохо скрываемый интерес.

— Да, играл. За школьную команду. Мы пять раз брали поветовый кубок и один раз — кубок воеводства, — с тщательно отмеренной долей небрежности поведал Збышек.

— Ого, круто… — восхищенно выдохнула группа. Даже Юзеф притих, осмысливая новую информацию.

А потом гребаная Анна все поломала.

— Но это же не стратегия. Это тактика, — эта дурища даже руку подняла, как на уроке.

Юзеф злорадно ухмыльнулся.

— Ха! Даже Анька согласна, что никакая стратегия в игре не работает.

Збышек с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.

Ну спасибо тебе, дура набитая. Плюнуть бы на тебя и оставить на дне — все же не зря ты там оказалась.

Но это было неправильно. Если уж Збышек назвался тренером — следовало вести себя как тренер. Собирать из отдельных людей команду, учить ее, готовить — так, чтобы эта подготовка принесла команде победу.

Дети смотрели на него — молчаливые, настороженные, как дворовые щенки. В дешевых футболках и вылинявших до белизны джинсах. В облезлых сандалиях и потертых кедах. В стороне высилась горка пестрых пакетов, в которые родители сложили еду. Десять детей — десять пакетов. Значит, никому денег на пиццу не дали.

Четверо мальчиков держатся одной кучкой, еще двое — другой, но Юзеф стоит в стороне, воинственно ощетинившись. Кажется, у этого парня проблемы не только с учителями. С детьми он тоже не ладит. Девочки сбились в стайку, но стайка эта неоднородна. Две девчонки о чем-то азартно шепчутся, но Анна только слушает. И смотрит с тоской в окно — сейчас она явно предпочла бы оказаться где-то еще.

Все мы тебя понимаем, Анна. И не осуждаем.

Так. В целом понятно.

— Да, Анна правильно заметила в моих словах неточность, — без колебаний согласился Збышек. Учителя в школе почему-то боялись так делать. Когда их ловили на ошибках — юлили, злились, придумывали бессмысленные оправдания. Как будто отрицание очевидного поможет укрепить авторитет. Да нихрена подобного. От таких штук авторитет скукоживается, как хер от холодной воды. — Но видите ли, в чем дело. Вот, скажем, наша школа. Чтобы построить ее, архитектор придумал план — какой высоты будут стены, сколько комнат, какой длины коридоры. Правильно?

Озадаченные внезапной сменой темы, дети подобрались, усердно насупившись:

— Да, правильно.

— Во-о-от. А потом строители по этому плану начали возводить здание. Брали кирпичи, клали один на другой, соединяли раствором, снова клали. Строгали доски для пола, копали яму под фундамент. Сидел, скажем, какой-то мужичок и думал: вот эту доску взять или ту? Эта вроде гнилая, а та кривая… Вот так кирпич положить или вот эдак? Какой цемент купить — подешевле или получше?

На самом деле Збышек понятия не имел, как строят здания, но дети наверняка