Раздраженно отшвырнув джинсы, Збышек вытащил из шкафа спортивные штаны — почти новые, купленные для выездных игр. Всего месяц назад Збышек думал, что в этих штанах будет играть и за студенческую команду. Но нет. Он будет смотреть, как вяло перебрасываются мячом тупоголовые сопляки, которым не рады даже дома. Были бы рады — в летний лагерь не отправляли бы. Летний лагерь, спортивные сборы, поездка в Европу на месяц-другой — чтобы подтянуть языки и полюбоваться достопримечательностями. Слов много, а смысл один. Вали-ка нахрен, дорогой. Не мешай папе с мамой.

Ну что ж. Теперь Збышек достиг следующего звена в этой пищевой цепочке. Теперь он не тот, кого выпроваживают из дома. Теперь он тот, к кому выпроваживают.

И что с этим делать?

Пригладив волосы гелем, Збышек взял флакон с туалетной водой, повертел в пальцах и поставил. Вряд ли местные сопляки оценят аромат «Во дю Нерд». Скорее, за бесхребетного пижона примут. А Збышеку это надо?

Еще раз критически оглядев себя в зеркало, он остался вполне доволен увиденным. Стильно, лаконично, мужественно. Именно таким Збышек хотел бы видеть хорошего учителя. В смысле тренера — хотя какая, мать твою, разница.

— Ты скоро? — прокричала из кухни Яська, и Збышек покосился на часы. Еще сорок минут, куча времени.

Но задерживаться действительно не стоит.

— Уже иду! — подхватив с пола спортивную сумку, он уверенно сбежал по лестнице.

Так уверенно, словно совершенно не нервничает. Уж в чем-в чем, а в этом Збышек был профессионалом. Гений маскировки. Как гребаный, блядь, хамелеон.

— Твой кофе, — Яська, мгновенно развернувшись, сунула ему в руки чашку. — И яичница, — во вторую руку Збышек получил тарелку.

— Эй! — он указал глазами на болтающуюся у бедра сумку.

— Ой. Да. Извини, — Яська забрала тарелку. — Как ты?

— Нормально, — Збышек отхлебнул кофе, охнул и шумно вдохнул воздух. — Горячее!

— Ну да. Такое случается со свежезаваренным кофе, — Яська забрала у него и чашку, поставив на стол рядом с тарелкой. — Точно нормально?

— Да. Точно, — жизнерадостно улыбнулся Збышек. Но Яська смотрела в глаза, не отводя взгляда. И улыбаться становилось все сложнее. — Точно нормально, — уже не так уверенно повторил Збышек. — По большей части. Ну, почти нормально. Не совсем, но в целом нормально.

— Волнуешься? — Яська, шагнув вперед, положила ему ладони на плечи. Через тонкую ткань футболки Збышек ощущал тепло ее рук. Чувствовал легкое, пахнущее кофе и шоколадом дыхание. Видел, как между губами блестит белая кромка зубов.

— Волнуюсь, — Збышек обнял Яську за талию, притягивая к себе. — Понятия не имею, что нужно делать.

— В смысле? Тренировать. Упражнения всякие, эстафеты там, игры. Ты же такое умеешь.

— Умею… — Збышек мысленным взором окинул бесконечные месяцы в спортивных лагерях. Теми эстафетами, в которых он успел поучаствовать, можно было три раза Землю по экватору обмотать.

Боже. Какая чушь. Кто вообще обматывает Землю эстафетами?

— Не в эстафетах дело, — поморщился Збышек. — Просто… Ну что я им скажу?

Что может сказать детям человек, который сам нихрена не знает?

И что может дать человек, у которого ничего нет?

— А что ты говорил Тадеку?

— Ничего. Мы просто играли. Но Тадек — это совсем другое!

— А по-моему, очень похоже, — Яська приподнялась на цыпочки, сомкнула руки у него на шее, и Збышек предупредительно подхватил ее под задницу, принимая часть веса на себя. — Ты же не директор школы. И не учитель физики. Зачем тебе что-то говорить? Просто играй.

— Думаешь? — Збышек прижал Яську еще плотнее. Тело тут же откликнулось, ожило, наполняясь искрящимся возбуждением, как бокал игристого — пузырьками. — Просто дать им мяч и погнать на площадку?

— Как вариант. Или наперегонки пусть побегают. В цель камешки побросают. Я не знаю — это же ты спортсмен!

— Я баскетболист!

— Ну так покажи им какие-то баскетбольные приколы! Боже, ты даже Тадека чему-то сумел научить. А в лагере будут здоровые дети, которым ужасно скучно. Да они в прятки играть согласятся, просто немножко их раскачай. У тебя получится!

— Даже не знаю… — Збышек потерся о Яську быстро твердеющим членом. Вообще-то так делать не стоило, не нужно начинать то, что не сможешь закончить, но удержаться он просто не мог. — Честно говоря, я действительно собирался учить их чему-то полезному.

— Баскетбол — это очень полезно, — Яська нажала ладонями, заставляя Збышека наклониться — и он охотно подчинился давлению. Наклонился, коснулся губами волос, потом виска, щеки… Губ. Поцелуй получился мягкий и неспешный — как будто никого не ждали в школе к девяти. Как будто изнутри не грызла тревога, перетасовывая мысли, как шулер — колоду.

Яськины руки скользнули по шее, переползли на затылок, поцелуй стал глубже, жарче и злее. Збышек, вздохнув, распрямился, подхватывая Яську на руки, и тут же почувствовал, как она оплетает ногами талию. Теперь ее бедра были ровно там, где нужно — напряженный член вжимался в мягкое, горячее, даже через ткань горячее. Застонав, Збышек толкнулся, и Яська отозвалась на это движение приглушенным стоном. Еще толчок. Еще. Тревоги таяли, словно мороженое под солнцем, теперь было только желание — желание и ничего больше.

Если сдвинуть тоненькую полоску ткани набок… Можно просто спустить штаны. Это не джинсы, даже не нужно ничего расстегивать. Просто перехватить Яську одной рукой, второй дернуть треники вниз, и…

И нужно будет справиться за пять минут. Или опоздать на работу. В первый же день.

Твою мать.

Збышек отстранился, с мучительным стоном разрывая поцелуй. Пульс колотился в горле, дыхание сбилось, а член стоял так, что можно было им гвозди забивать. Но от волнения не осталось и следа.

Блядь. Лучше бы он волновался.

— Прости, — Збышек усилием воли заставил себя разжать руки, опуская Яську на пол. — Мне пора.

— А кофе? Ты кофе не выпил! — запоздало всполошилась она.

— Думаешь, мне нужно еще немного бодрости? — болезненно поморщившись, Збышек поправил вздыбленный член.

— Ой, — изумленно расширила глаза Яська.

— Прямо мои слова. Ой.

Дорога до школы занимала десять минут. И все эти десять минут Збышек думал о дождевых червях. И сколопендрах. И слизнях. И мокрицах. Вертел руль и созерцал очами души своей склизкую шевелящуюся пакость. Потому что с таким стояком к детям выходить нельзя.

Бля. Лучше бы нервничал. И дернул же черт… Да еще и в последний момент, когда даже в ванную забежать, передернуть по-быстрому не успеешь. Свернув за сквером, Збышек проехал вдоль аллеи, густо засаженной кленами, бузиной и сиренью, повернул еще раз — и оказался перед длинным приземистым зданием тошнотного желтого цвета. Беложецкая школа номер три раньше явно была