У Юзефа бутылки ожидаемо не оказалось. Збышек отдал ему свою — хорошо, что не успел еще приложиться. Мальчишка сначала насупился, замотал яростно головой, не желая принимать то, что расценил как подачку. Но Збышек с максимально серьезным лицом заявил, что обязанность учителя — заботиться о здоровье учеников. И если у Юзефа не будет с собой воды — ему, Збышеку, пани директриса намылит шею. После чего мальчик бутылку все-таки принял — с таким заговорщицким лицом, будто у шпиона шифровку взял.

— Все попили? Молодцы! А теперь идем обедать. Не в столовую — вон туда, на полянку, — Збышек достал заготовленный с вечера плед, чтобы расстелить его на траве. В первый день лагеря столовая по каким-то загадочным причинам не работала, но в этом были свои плюсы. — Поедим, поболтаем, а потом еще поиграем.

Детвора загалдела, возбужденно переглядываясь. Собираясь сюда, они ожидали что-то вроде бесконечного урока физкультуры. Наверняка ожидали — уж Збышек-то в этом разбирался. А потому приложил все усилия, чтобы урока не получилось. Даже ссылку в лагерь можно сделать приятной, если немного постараться.

— А костер мы можем зажечь? — восторженно блеснул глазами Юзеф.

Збышек задумчиво окинул взглядом окрестности. Здесь, конечно, нельзя — но в целом… Дожди идут регулярно, трава влажная, риск пожара околонулевой — даже с этими малолетними балбесами.

— А сам как думаешь? — Збышек выгнул бровь, перебрасывая мячик ответственности Юзефу. И тот сразу же сник.

— Нельзя. Пани директриса из окна дым увидит.

— Вот именно. Жечь огонь в школьном дворе не нужно. Но я попробую договориться насчет похода в лес. Тут же недалеко, только за город выйти. Если пани Стечковская разрешит, можем и костер разжечь, и сосиски поджарить. Но не сейчас, — одернул воспрявшего было Юзефа Збышек. — Недели через две, не раньше.

— Все равно здорово! Парни, парни, а пан Богуцкий поход обещал! — Юзеф помчался к мальчишкам, мгновенно забыв о своей оскорбленной инаковости. И это было хорошо. А то, что предположение вдруг превратилось в обещание — плохо. Потому что директриса может и не разрешить.

Черт. Нужно будет придумать запасной вариант. Такой, чтобы точно позволили и бесплатный. Не похоже, чтобы родители этих детей согласились дополнительно потратиться. Поэтому поход в кино — минус. Поход в пиццерию — минус. Поход в летний бассейн — тем более минус. Тут и родители упрутся рогом, и директриса.

О! Сырный завод! Яська вроде с Масальской в хороших отношениях — пусть попросит, чтобы на экскурсию пустили. Коротенькую, просто поглядеть. Вряд ли десяток детей сильно помешает работе завода.

Может, и Тадека с собой прихватить… Чтобы не скучал дома.

Стоп. Но Тадека можно и в лагерь брать. Хотя бы иногда, чтобы привыкал с детьми общаться. Только не сразу, естественно. Пусть детвора между собой передружится, а потом подготовить почву, науськать пани Крыгоцкую, чтобы директрису уболтала — и привести сюда парня.

— Пан Богуцкий, пан Богуцкий! Ну где же вы, мы все приготовили! — замахала ему рукой Анна. Збышек вздрогнул, выныривая из размышлений. Пока он ворон ловил, мальчишки уже расстелили плед, а девочки разложили нехитрую снедь: хлеб, огурцы, вареные яйца, шпикачки, неизменный овечий сыр — сливочно-белый, влажный, подернутый соленой слезой.

Похоже, приглашение пообедать на природе они восприняли чуть шире, чем предполагалось. Но не страшно. Збышек полез в свою сумку, достал пакет с бутербродами: ветчина, огурцы, серый хлеб, пачка печенья. Для общего стола годится.

— Иду! Кто любит печенье?

Глава 35 Яся. Вопросы с ответами и без ответов

Главная прелесть пирожков с картошкой заключается в том, что расходов на них — только мука и картошка. Ну и по мелочи всякого — молочка в начинку, лучка, в сливочном масле припущенного, укропчика. Еще и пани Беренсон грибов принесла. Не магазинных шампиньонов, а настоящих, лесных. Яська их приварила сначала, потом порубила и обжарила до золотой корочки. С грибами совсем роскошно получится.

Обильно присыпав стол мукой, Яся перевернула миску. Тесто тяжело плюхнулось вниз — белое, рыхлое, раздувшееся. Яся быстро-быстро начала подгребать края, чтобы эта бесформенная масса не расползалась, поглощая все обозримое пространство. Теплое тесто вздыхало, послушно проминалось под пальцами, сворачивалось само в себя, словно коллапсирующая звезда. Поначалу податливо дряблое, оно становилось все плотнее, глаже. Прикусив губу от усердия, Яся месила, пока не начали ныть руки и плечи — а потом еще. И еще. И еще. Збышек когда-то предлагал ей помощь, и Лесь тоже, но у них получалось неправильно. Не так, как нужно. Они боролись с тестом, вколачивали в него муку до полной бесчувственности. И получали в итоге чугунный несгибаемый ком, которым только в заклятого врага швырять. А с тестом так нельзя. С тестом нужно по-другому. Мягко, но решительно, настойчиво, но нежно. Нужно чувствовать его дыхание, ощущать, как изменяется под пальцами эта пластичная, живая масса. И остановиться ровно тогда, когда следует остановиться.

В последний раз смяв белый бесформенный ком, Яся еще раз посыпала стол мукой и взялась за нож. Разделила тесто сначала на две части, потом — на четыре, а потом начала отмерять аккуратные небольшие дольки. Каждую выровнять, каждую раскатать, на каждую положить ложку начинки.

Яся действовала быстро и бездумно, как робот. Руки сами собой выполняли привычную работу, а в пустой голове крутились мысли.

Пани Масальская говорила, что дома ей становится хуже. Точнее, она говорила, что ей лучше в больницах и у целителей — но по сути это ведь то же самое.

Конечно, в больницах и у целителей Масальская получала помощь. А где помощь, там и улучшение. Но… Яся ведь приезжала к Масальской через день. И выкладывалась на полную. А прогресс был такой мизерный, как будто она только пальцами поводила, а не большую часть силы в лечение вбухала. Ладно, допустим, она слабая ведьма. К тому же неопытная. Но все равно — почему улучшения были такие невнятные? Почему состояние больной возвращалось в исходную точку с неизбежностью резинки, которую сначала изо всех сил натянули, а потом отпустили. И она прилетела обратно, щелкнув владельца по пальцам.

А в больницах, значит, Масальская чувствовала стабильное улучшение. При том, что это поездка, для пожилого человека обременительная. Усталость, нервы, отсутствие привычного комфорта — и все равно пани Масальская утверждала, что в больницах ей становилось лучше.

А дома — нет. Дома помогла только Яся. Которая потратила кучу сил. Так много, что сама удивлялась. А внятного результата не добилась.

И причину болезни определить