не стрелка это была, строго говоря. Так, отражение, искорки на камешках в старом асфальте. Но тропа была, хотя Кацуми могла поклясться, что проходила мимо несколько раз и ничего не видела.

Начало темнеть, когда они пешком (велосипеды пришлось бросить) вошли в лес. Закат горел над деревьями, ноги слегка гудели и хотелось пить. Эми пыхтела сзади. Лесная тропа была тихой, мягкой, пока ещё видимой под ногами, но ветки хватали за рукава, и в быстро подступающих сумерках радости это не добавляло.

– Дорогу-то найдём потом?

– Не бойся, я геометку на трассе оставила.

Кацуми восхищённо промолчала. Они уже полчаса шли по тропе, но ни огонька, ни указателя, ни любого другого намёка на цивилизацию не было. Тропа извивалась, но всё так же вела в нужном направлении, судя по тому, что отсветы заката по-прежнему виднелись слева.

«Интересно, – думала Кацуми, – кого вообще в темноте поймать можно? Вот заблудимся мы, и что тогда? Кто нас найдёт?»

Она посмотрела на смартфон: сигнал ещё ловился, но уже плохо, одна палочка из четырёх. В этот момент она почувствовала, что запах в лесу изменился. Словно сыростью и прелыми листьями дохнуло в лицо. Да и между деревьями посветлело. Ещё несколько минут девочки карабкались через поваленные деревья, перегородившие тропу, а потом как-то сразу вышли к озеру.

Про это озеро в городке рассказывали разное, и не всегда хорошее; но самое главное – похоже, никто толком и не бывал тут. Местные купались внизу: по дороге к Сайони были мелкие благоустроенные озерца, и там вечно играла музыка и отдыхало много людей. Ещё ездили к морю, это было дальше, но хорошая дорога и красивый песочек на пляжах оправдывали потерю времени. Да и какой смысл ломиться через лес, через холмы, убивать подвеску на разбитом асфальте, если вода здесь даже в жару ледяная?

Кацуми первым делом проверила, так ли это. Подбежала к берегу, свесилась, держась за низкие ветви, и окунула руку в озеро. Ой-ёй! Вода и правда оказалась ледяной. Кацу плеснула пригоршню в лицо, фыркнула и умылась ещё раз. Странное было ощущение. Во-первых, будто проснулась. Во-вторых, словно разрешения спросила у кого-то. И пока не поняла, дали его или нет.

Тропа выходила на берег только здесь и снова вела в лес. Девочки пошли дальше, и это было уже совсем не весёлое путешествие. Небо над озером ещё светлело, а сумрак уже путался между деревьями. Когда стемнело окончательно, засиял сквозь траву узор светлячковых троп. Кацуми смотрела на него во все глаза – что значит городской ребёнок. Она только читала о таких штуках, и одно дело в книжке выяснить, мало ли что там понапишут, и совсем другое – видеть вживую. Ажурные сплетения тонких, как спагетти, дорожек и разбегающиеся цепочки прерывистых следов переливались мягким фосфоресцирующим огнём, словно трава и кусты росли в светящейся воде.

– Вот это круто, – пробормотала Эмико. – Надо заснять и выложить в интернет: где ещё такое увидишь?

– Не надо, – мягко сказала Кацуми. Помолчала и повторила: – Не надо. Это же как бы… только здесь. А если все поедут сюда смотреть, то затопчут, и что останется?

Они всё время видели за деревьями воду, в озере отражались небо и луна, и казалось, что идти по тёмному лесу не то чтобы нестрашно, но и не ужас-ужас. Раньше Кацуми и представить такого не могла – ночью в лес, даже рядом с городом, а тут… Когда тропа снова вывела на берег, Эмико, которая шла сзади, с разгону врезалась в спину подруги.

– Ну чего опять? – пробурчала она, обходя замершую Кацуми, и застыла сама.

Прямо перед ними стояли хокора. И совсем не так, как они привыкли видеть возле храмов или у дороги. Сюда святилища будто свозили специально из разных мест. Деревянные, глиняные, каменные домики громоздились друг на друга, стояли рядом, некоторые поодаль. Перекошенные, полуразвалившиеся и почти новые. Гора маленьких святилищ будто была живой когда-то. Казалось, что они сползлись сюда умирать. Те, что посильнее, залезли выше, задавили слабых, а потом застыли. И всё живое, что было в них, ушло, внутри осталась только чернота. И на фоне тёмного озера и стены леса на том берегу эти хокора смотрелись страшно. Кацуми отлепила от нёба язык, разжала кулаки и вытерла вспотевшие ладони о джинсы. Первый шок прошёл, и она вспомнила: от хокора прямо в лес по тропе. Поворачиваться спиной даже к пустым святилищам было всё равно что прыгнуть в озеро. У Эмико вполне отчётливо от страха клацали зубы.

– Первый раз такое вижу. – Кацуми изо всех сил пыталась говорить как обычно. – Бабуля предупреждала, что хокора… да перестань стучать зубами, мне самой страшно!

Тропа уходила в лес от берега. Поднималась выше вместе с деревьями. Холм или край котловины – отсюда было не определить. Но все звуки точно отскакивали от стволов и возвращались сюда же, на берег. И каждый шаг или шорох отзывались в маленьких глиняных домиках множеством маленьких эхо.

А потом что-то треснуло и кто-то выскочил из одного домика. Девчонки взвизгнули и бросились по тропе вверх, карабкаясь, хватаясь руками за стволы и почти не видя ничего под ногами.

Остановились только когда закончился подъём. Застыли, прислушиваясь. Никто не бежал за ними, тишина ватно облепила уши. Ни птиц, ни сверчков, ни цикад. И озеро сверху смотрелось большим зеркалом, отражающим лес вокруг.

Тропы под ногами уже не было, и Кацуми двинулась вглубь леса; Эмико шла за ней. И хотя только что они сломя голову неслись и лезли наверх, согреться не особо получилось. Вечерний холод быстро пробрался под рубашку и погнал мурашки по рукам и выше, к шее и затылку. Кусты стали гуще, Кацуми раздвигала ветки и сердилась. Это уже не походило ни на какое приключение. Лезть непонятно куда, просто надеяться, что вот сейчас всё кончится и в тёмном ночном лесу вдруг объявится откуда ни возьмись…

Эми вскрикнула сзади, хотела что-то сказать или предупредить о чём-то, но не успела. Кацуми споткнулась и потеряла землю под ногами. Девчонки покатились по склону оврага, и это было сильно.

– Фух! – сказала Эмико, вытряхивая из волос листья и мусор.

– Ага! – подтвердила Кацуми, и они захохотали, закрывая руками рты и давясь, чтобы их не было слышно в лесу. Отсмеявшись, огляделись.

Старый бревенчатый дом, чёрный, заросший по углам мхом, стоял прямо перед ними, в двух десятках шагов. Между брёвен торчала трава, с крыши свисали неаккуратные бороды растений, и это не понравилось Кацуми.

– Пришли, – прошептала она. – Хики должен здесь жить.