этого мира. Но… может, это и хорошо. Такие, как ты, обычно и меняют его к лучшему.

Он махнул рукой своим людям, и те один за другим покинули таверну. Сам Баран на мгновение задержался у двери, бросил на меня последний взгляд, слегка поклонился и тоже скрылся за порогом.

Я выдохнула, чувствуя, как с плеч сваливается тяжесть. Но тут же заметила, что Себастьян смотрит на меня, и его взгляд буквально пронзает меня насквозь. Я подошла к нему, чувствуя, как сердце заколотилось раз в триста сильнее.

— Господин Герран, — начала я, с трудом подбирая слова. — Спасибо. Спасибо за все. Но мне так жаль, что из-за меня вы потеряли такой ценный подарок! Если есть что-то, что я могу сделать, чтобы компенсировать...

Он мягко прервал меня, подняв руку.

— Не надо извиняться, Тиана, — его голос был спокойным, но в нём звучала твердость. — Этот выбор я сделал осознанно. Раньше моя работа была для меня всем. Глядя на Руперта, я искренне верил, что то, что мы делаем, — это единственный способ помочь людям, сделать их жизнь лучше. Но, встретив тебя, я осознал, что есть и другие способы добиться этого. А ещё увидел, что не всегда то, что считается правильным, оказывается таковым на самом деле.

Он улыбнулся, и в его глазах я увидела искренность.

— Если бы я ничего не сделал, я бы никогда себе этого не простил. Так что этот перстень — слишком малая цена за вашу свободу, Тиана. За то, что ты своим невероятным даром меняешь жизни окружающих.

Слова Себастьяна пронзили меня насквозь. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Я быстро моргнула, чтобы скрыть их.

— Но я ведь... всего лишь готовлю… — прошептала я, с трудом сдерживая эмоции.

Себастьян сделал шаг вперёд. Его рука внезапно подхватила мою.

— Это не так, — сказал он тихо. — Я видел, как люди меняются после встречи с тобой. Причем, это люди, совершенно не похожие друг на друга, разных сословий и взглядов — от обычных каменщиков и судей кулинарного поединка до ваших именитых соперников и даже главы моего ордена… Более того, я чувствую что и сам сильно изменился с момента нашей встречи. Ты изменила меня, Тиана.

Эти слова, сказанные так просто и искренне, растрогали меня до глубины души. Я почувствовала, как сердце переполняется теплом.

— Тогда и я должна признаться, — начала я, подняв на него взгляд. — Ты всегда был рядом, поддерживал меня, верил в меня, даже когда я сама сомневалась. Рисковал собственным положением, лишь бы спасти меня. И я хочу, чтобы ты знал — ничего из этого не прошло бесследно. Я помню каждый момент, каждую секунду и я благодарна тебе за то, что у меня теперь есть эти воспоминания…

Стоп. А когда мы успели перейти на “ты”? Это произошло совершенно незаметно. И самое главное, я не чувствовала в этом никакой фальши, словно это было естественно, и так и должно было быть.

Мой голос дрогнул. Я замолчала, опустив глаза, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу. Но Себастьян поднял моё лицо за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты, — его голос был мягким, но решительным, — самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал.

Он наклонился ближе, и на миг я затаила дыхание. А потом его губы коснулись моих, и весь мир вокруг исчез, растворившись в фейерверке ярких взрывов и ощущений.

Но так продолжалось ровно до того момента, как откуда-то сверху не донесся знакомый голос:

— Ура! Мы собрали миллион!

Наверху, на лестнице на второй этаж стоял жутко радостный Сома, который выглядел так, будто он этот миллион собрал лично.

А вот Себастьян выглядел так… будто он появлению Сомы нисколько не удивился.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Вечерело. За окном уже кружились первые снежинки. Я хлопотала на кухне, готовя ужин к приходу Себастьяна.

Время летело незаметно, пока я взбивала яйца, отбивала мясо и чистила картошку. Сегодня был особенный день, и мне хотелось приготовить что-то необычное и запоминающееся.

Настроение было чудесное, и я была готова не просто бегать по кухне, а буквально порхать. Никогда ещё я не была так счастлива, как в последние четыре месяца!

Ведь именно четыре месяца назад Себастьян сделал мне предложение, а через месяц мы поженились. Роскошную свадьбу мы не планировали, я просто хотела собрать всех тех, кто стал мне по-настоящему родными и близкими, в таверне, посидеть, вкусно поесть и повеселиться… Сомик, Лира, Каролина, Роза — те, с кем мы прошли огонь и воду, и те, кого я смело могла назвать своей семьёй.

И Себастьян.

Но он — это совсем другое дело. Это то, что гораздо больше, сильнее и ярче обычной привязанности.

То, ради чего стоит просыпаться каждый день…

Осознание того, что я чувствую к нему, пришло не сразу. Оно долго подкрадывалось, таилось в глубине сознания, лишь иногда поднимая голову и отзываясь ёканьем сердца каждый раз, когда Герран оказывался рядом.

А ночью, после того, как закончился кулинарный поединок, я вдруг проснулась от того, что вся трепетала от бешеного биения сердца. Ко мне пришло осознание: я влюбилась в Себастьяна. Окончательно и бесповоротно.

И этот трепет теперь был постоянно со мной, когда я только думала о нём…

Я дотронулась до изящного серебряного колечка на безымянном пальце. В миллионный раз вспомнила горящие глаза Себастьяна, который надел его мне на руку, а потом накрыл её своей ладонью.

“Я никому тебя не отдам, Тиана,” — тихо сказал он мне, и от этих слов моё сердце запело, — “Ни в одном из миров нет другой такой, как ты.”

Да, я открыла ему свой секрет. Вернее, полтора секрета. Ведь про Сому, как выяснилось, он уже догадывался, но мне ничего не говорил.

— Но почему? — удивилась тогда я.

— Было слишком забавно наблюдать, как вы пытаетесь укрыть его от меня, — хмыкнул он, — Или вы действительно думали, что сможете что-то спрятать от взгляда опытного инквизитора?

— Мы старались! — с притворной обидой откликнулась я, хотя на деле ощутила укол настоящей досады, — Это что же, получается, мы зря наряжали кота?

— А я что, зря мучился в этих тряпках? — с видом оскорблённой невинности мявкнул Сомик, который тёрся рядом с нами.

— Ну, по крайней мере, меня вы повеселили, — откликнулся Герран. Взглянул на кота и, притянув меня к себе, усмехнулся, — дядя-брат, подумать только…

Сома тогда обиженно пробурчал что-то, вроде “зато я грабителей отвадил”. На этом конфликт был исчерпан, и с Себастьяном они потом даже неплохо