артефакт. Он больше не представляет для нас угрозы.

Даже не знаю, радоваться, что меня, возможно, выпустят, или драть волосы на голове, потому что эти товарищи его в ноль разрядили.

— Завтра я инициирую процедуру вашего освобождения, — продолжает Анакондовна. — Это займёт несколько дней.

— Посадили вы меня быстрее, — резонно замечаю я.

— Быстрое реагирование на опасность — залог безопасности, — чеканит Грымза.

— Ладно. Вы мне только телефон верните.

— Что такое "телефон"? — на полном серьёзе спрашивает ректорша.

— Мой артефакт.

— Сожалею. Его ждёт утилизация.

Пока я поднимаю челюсть с пола, Грымза уходит. Если у меня не останется связи с родными, я здесь сойду с ума.

Когда я легла спать, меня снова окликнул молодой рыжий декан гипно-предсказательного.

— Элла, вы подумали над моим предложением? О переводе.

Какой-то он слишком настойчивый. Не люблю, когда на меня давят, поэтому притворяюсь крепко спящей. Пусть бормочет. А он не уходит, стоит и говорит. Со мной.

— Вы очень красивая девушка. Вам опасно оставаться на шамано-эзотерическом. Вы не представляете, что вас ждёт дальше.

Да, я действительно не представляю. Но этот рыжий начинает нервировать меня.

— А ещё... ваш артефакт... Это какая-то тёмная магия. Анакондовна сделает всё, чтобы сжить вас со свету. Подумайте, Элла. Вы ведь умная девушка. И я верю, примете верное решение. Загляну к вам утром. У меня есть идея, как вернуть ваш артефакт.

Вскакиваю, запутываюсь в ногах, будто их у меня не две, а четыре, как щупалец у Грымзы.

— В чём ваш интерес, товарищ декан?

— Зовите меня Николас. Можно просто Ни.

— Ни-Ни, — случайно произношу вслух.

— Или так, — добродушно отвечает он. — Николас Иявич Ни — моё полное имя. За глаза зовут Ни-Ни.

Мне начинает нравиться его улыбка. Льну к решётке, чтобы быть ближе.

— Ни... Это так мило. Как вы вернёте мне артефакт?

— Сначала я верну вас. На свободу.

— Я смогу выйти в город?

— Вы сможете выйти из подземелья, — его пальцы, прохладные и нежные, проводят по моей щеке и подбородку.

Вздрагиваю.

— Просто переведитесь на мой факультет, и я верну вам ваш артефакт.

Я чувствую его дыхание на своей коже. И парфюм. Свежесть, лесные травы и мокрый асфальт. Вспоминаю моменты из прежней жизни и так хочу поддаться.

— Вы настоящая жемчужина, Элла, — шепчет он, обхватывая меня за талию.

Сверху раздаётся шум. Громкое бряцанье.

— Уходите, — шепчет мне Ни и быстро отстраняется.

С улыбкой он два раза хлопает в ладоши у своего правого уха и исчезает, забрав с собой свет. Я даже моргнуть не успеваю. Вау! Волшебник! Моё сердце ускоряется, а ладони потеют. Со мной такое редко случается. Когда только Кольку встретила, да когда он поцеловал меня в первый раз. Ну и потом было несколько эпизодов. А ещё у стоматолога, к примеру.

Отхожу назад. В камере зажигается лампочка. Ложусь и укрываюсь — свет гаснет. Бряцанье уже совсем рядом.

— Пошевеливайся, — фыркает голос снаружи.

Лязганье железа слишком громкое. Закрываю уши ладонями, но это не спасает. Высовываю нос из-под одеяла. Снаружи светло. Замечаю несколько кошачьих хвостов. Кого-то приволокли.

— Наверное, это твоя последняя выходка, парень, — говорит один из феекотов.

— Думаешь, его наконец казнят? — спрашивает второй голос.

— Давно пора, — раздражённо отвечает первый.

Когда коты уходят и становится темно, я какое-то время лежу не шелохнувшись. Но уснуть не могу. Страшно. Хочу домой. Хочу проснуться в троллейбусе и облегчённо выдохнуть после этого кошмара. Снаружи шорохи и скрежет, сквозь который я вдруг отчётливо слышу своё имя.

Глава 7. Подкидыш

— Элла. Элла, ты здесь?

Я вскакиваю, свет в камере включается. Подхожу к решётке — гаснет. Но успеваю заметить тёмное пятно слева.

— Я тут. Кто говорит? — на всякий случай спрашиваю тихо.

— Зови меня Яр, — отвечает собеседник.

Что? Узнаю голос тувинца в цепях.

—Ты не Яр, — стараюсь не показывать тревогу. — Это ложь. Ты... тот, кто не пустил меня домой.

К горлу подступает ком. Я отхожу в глубину камеры, над моей головой включается лампочка. Я ведь не говорила ему своё имя.

— Нельзя уходить, — отвечает тувинец.

— Это не мой мир. Я хочу домой, — зачем-то признаюсь ему и чувствую в глазах слёзы.

— Нельзя, — повторяет он. — Имя нельзя. Уходить нельзя. Она была права. Ты в опасности.

— Кто?

— Которая звала тебя Элла. Ты откликнулась. Ты Элла.

Что ж, логично. Вытираю слёзы, подхожу к решётке. Прежде чем свет гаснет, вижу лицо тувинца с гирей на ноге.

— А как твоё имя? Настоящее.

— Яромир. Зови меня Яр.

— Я ведь запутаюсь. Один Яр уже есть.

— Мне нельзя говорить, — сообщает парень.

— Но ты говоришь.

— Я должен предупредить, и пусть накажут. Или казнят, — равнодушно отвечает сосед.

— Можно, я буду звать тебя Ярик?

— Нет.

— Мир?

Молчит.

— Так о чём предупредить?

— Мир. Можно, — отвечает тувинец. — Ты в опасности. Тебя выставят на турнир.

— Отлично. Значит, скоро выйду отсюда. А после турнира меня обещали отпустить домой, — радуюсь я.

— Не пустят.

— Почему? Грымза сказала...

— Не верь Грымзе. Иномирянки не возвращаются. Никогда.

— С чего ты взял, что я иномирянка?

— Артефакт. В нашем мире таких нет. Из-за него ты здесь.

Вздыхаю.

— Как думаешь, мне его вернут?

— Нет.

— Ни-Ни обещал. Если переведусь на его факультет.

— Нельзя, — привычно отвечает тувинец.

— Да что ж за место у вас тут такое? Ничего нельзя! — восклицаю я.

— ЯроКанск, — слышу в ответ.

— Так это не имя? — размышляю вслух.

— Имя. Города.

— А Красноярск?

— Такого нет, — выдаёт Мир, на мгновение задумавшись.

— А мы тогда где?

— В ПэТэУ ЯроКанска.

Вздыхаю.

— Мир, делать-то что?

— Оставаться здесь.

— Я и так здесь.

— Тебе нельзя наверх. Убьют. Оставайся здесь.

— А если за мной придут завтра?

— Нельзя. Ты должна остаться, — настырно повторяет Мир.

— Но как? Что для этого нужно?

— А что ты умеешь?

— Ну... петь.

— Нельзя, — талдычит тувинец.

— Тогда что?

— Пой.

— Так нельзя же, — кто-то из нас