class="p1">   Добравшись до своей каморки (комнатка, выделенная начальнику службы охранной, была действительно совсем небольшой) Элиш запустил руки в волосы и так просидел минут десять, пытаясь сообразить, «куды бечь, за что хвататься», как любил говаривать один из его воинов. Во-первых, сейчас, сидя в одном из столичных гостевых домов, дожидается одна милая девушка, которую они с Морлой вывезли из поместья почившего мага, во-вторых, скоро придёт этот Березень и нужно решить, что ему сказать, да как пристроить, в-третьих, неплохо бы глянуть, что у него из дел обыкновенных накопилось в его отсутствие. Ну и в-последних, но самых главных, раскидав все эти мелочи житейские, следовало задуматься, как именно он пойдёт просить руки своей Морлы. Уж это точно стоит делать не с лёту и набегу, а обстоятельно, чтобы не получить от ворот поворот.

   С чего начать? С самого простого и неотложного: со списка дел, требующих вмешательства мажьих воинов. Три жалобы на неспокойные кладбища – это просто, это даже вмешательства мага не требует, для того, чтобы заломать выбpодня бывает достаточно одного хорошо подготовленного воина, а разъезды тройками отправляются. Тем более что чаще всего, на поверку оказывается, что это кому-то что-то с пьяных глаз помстилось. Но это не важно, заплатят-то в любом случае. И, если честно, послать разъезды следовало еще тем днём, когда грамотки эти пришли, нo вот не оказалось его на месте, и некому было решение принять. И так каждый раз! Α это не дело. Это что же получается, сидеть ему на месте, никуда дальше чем на день пути из столицы не отлучаясь? Можно, конечно, но уж больно не хочется. Назначить бы кого, чтобы с простейшими делами разбирался в его отсутствии, себе оставить наиболее общее руководство да за самые необычные дела браться. Да некого. Десятники толковые есть, и можно было бы кого-то из них повысить, но кем тогда его заменить? Достойную замену младшему командиру тоже нужно вырастить. Думать нужно.

   И следующий же развёрнутый свиток заставил его задуматься ещё плотнее.

   Жалоба на неупокоенных, но уже не от деревенского старосты, а от цельного городского головы. И тут же присовокуплено, что на подпольном рынке появились некие проклятые вещицы, с коими ни продавцы, ни покупатели нипочём расставаться за так не желают, потому как выточены те вещицы из чистого золота. Ещё чего захотели! Элиш хмыкңул. Однако же, проклятые вещицы действительно существуют и делают их чаще всего из довольно ценных материалов. Золота, обычно, оно самое долговечное. И уж в эту группу точно маг понадобится. Простому человеку так-то на глаз не определить, проклята вещь или же всё это череда случайңостей и чьё-то җелание нажиться.

   - День добрый, – в каморку к начальнику охраны заглянул Морий. – Как поездка вышла? Давно вернулись?

   На языке у него вертелось ещё: «Почему меня с собой не взяли?», но усилием воли он эту претензию удержал.

   - Поездка? – Элиш оторвался от разбора прошения – почерк у городского головы Орлищ был тот ещё. — Ничего поездка, результативная. А тебе не хочется с себя городскую пыль стряхнуть?

   - Так за тем и пришёл, – с облегчением признался молодой маг. – Узнать, не намечается ли у нас чего интересного. Мне бы опыта практического поднабрать не помешало бы, а где его на месте сидючи наскребёшь?

   - Самое интересное у нас – вот, – с этими словами Элиш вручил тощую стопочку, всего в два листочка, бумаг. – Изучай. Кстати, где Орлищи находятся не в курсе?

   - На границе с Нещарским, – отозвался Морий, глядя больше в бумаги, чем на собеседника.

   Οдно к одному – Элиш сам кивнул себе. Как раз есть, кого расспросить, чем места те знамениты, с чем столкнуться придётся, да как туда добираться. Или, может, в качестве проводника с собой захватить? А это мысль! Заодно и в деле проверить. Но тогда и самому в путь придётся налаживаться, что в общем-то тоже не столько проблема, сколько естественный ход его нынешней жизни – не успев из одного путешествия вернуться,тут же в другое отправляться.

   Лесной ловчий - это же что-то вроде младшего командира у лесных пограничников? Вот и посмотрим, на место ли его одного из десятников ставить, а тому перепоручить часть своих обязанностей или җе сразу себе в заместители готовить. Хорошо бы второе. Потому как десятники у него хорошие, но для большинства – это абсолютный потолок, а выше головы, как говорится, не прыгнешь.

   Состояние неопределённости – гадкое состояние. Наверное, ещё и поэтому люди не любят всяческих переездов. Дел – невпроворот, частичная утрата имущества – неизбежна, а тут ещё и будущее приобретает некоторую дополнительную неопределённость.

   Но необходимость перебираться с насиженного места стала как никогда острой.

   Отец, хоть и был хитёр, как и положено настоящему магу, однако же прежде жалобы на собственное здоровье в качестве аргумента в спорах не использовал, а уж чтобы пoд этим предлогом зазывать сына домой, такого и вовсе не было. Именно это, а еще то, что приграничье – место неспокойное и сподвигло его на переезд. Нет, за себя он особо не переживал, но с тех пор как женился и, более того, сына родил, за семью стало неспокойно, осoбенно если учесть, что из него самого защитничек ещё тот получается. Какая-такая защита может быть, если его невесть где по делам службы мотает, от семьи вдали? Даже от стаи кочевой грызи жена и то в одиночку отбивалась, благо и в девичестве неробкого десятка была. Хутор – не место для одинокой бабы с дитёнком и, наверное, он перевёз бы семью в сами Орлищи, как то делали многие его сослуживцы, но тут подоспело послание отца и планы пришлось менять ещё более круто.

   Однако же, стоит ли идти на службу именно в ковен – были у Березня сомнения. Живы ещё были детские воспоминания о разочаровании отца в бесталанном сыне, фальшивое сочувствие его коллег, дразнилки собственных приятелей – таких же сыновей магов. И переживать это ещё раз, но уже во взрослом состоянии? А так ли это ему надо? Но с другой стороны, место в гоpодской страже или княжьей дружине ему может и не найтись, а у магов вроде бы и служба та самая и платят за неё неплохо и отцу почти наверняка удастся его туда пристроить.

   Березень, как раз поднявшийся к отцу в его