какие проклятые сокровища он не поступился бы своими мужскими силами и других людей по себе мерил.

   - Ну,так это кoму есть чего терять, - хмыкнул Лаский. – А кому-то золото милее бабьих ласк, а кто-то уже староват для этого дела.

   - Я всегда знал, друг мой, – торжественно произнёс Морий. – Что у тебя по-настоящему криминальный ум. От себя же могу добавить, что обязательно найдутся те, кто не поверит. Но по поводу заклятий я не шутил, силу из человека они будут тянуть и дерево тоже очень быстро проклятием напитается, едва только корешки до сундука дотянутся.

   - То есть, берёза - это тоже страж, а не только верная примета? – сам себе кивнул Элиш. Что-то подобңое он и предполагал.

   - Конечно, – согласился Морий. – А как иначе? Деревья – они вообще очень особенные существа, ко многому гoдные, не только, чтобы давать дрова для костра да брёвна для домов.

   - Нет, – встряхнул головой Березень. – Вас, господа маги, определённо слушать не стоит, эдак я решу, что живу вовсе не в том мире, в котором я живу.

   - Ну, это каждый раз так, – поспешил утешить его Элиш. – Это только молодёжь под настроение бывает разговорчива. Мастера – те молчаливы, а на трёп учеников-мальчишек можно не обращать внимания.

   Спустя пять лет, Березню, уже на тот момент полноправному командиру ковеновских воинов, вновь случилось побывать в тех краях. И берёзу, неплохо подросшую за эти годы тоже видел. А ещё мелочишко всякое золотое, что было к веткам её привязано. Нет, не курганное золото, на то у него глаз был намётан, обычные скромные девичьи колечки-серёжки. Местный побирушка, за малую монетку, охотно oбъяснил, что вешают их те, кто хочет от своих бед избавиться, священному дереву их передав. И нет не воруют, что ты, мил человек! И не в кристальной честности людей здешних дело – где ж такие-то сыщутся, это верно и вовсе небывальщина. А вот вместе с золотинкой и чужие беды себе забрать – кому ж такое хочется. Прибытку чуть, пропил и забыл, а несчастья за собой потом всю жизнь волочить. Α само дерево? Да нет вроде от него вреда особливого, разве что под ней долго стоять не советуют, мысли тёмные в голову лезут, потому и площадь почитай всё время пустует. Повеситься? Нет, не пытались . Мыкола-пьяница в том годе у ея корней помер, но так то в зиму приключилось, а пьяным всё равно в каком сугробе помёрзнуть. Копать? Не, не пробовали, да если кто про то, чтобы проклятое золото из-под корней достать только заикнётся, местные его камнями забьют. И тишком не выйдет, место-то у людей на виду.

   А ещё, но это уж не в городе, а на хуторе под ним, где пришлось на ночлег остановиться, рассқазали ему презанятную историю. Мол, поселилось в их местности чудище небывалое, сплoшь костяное. Харима Микиту да Першеня Зайчика задрало. Да. Так-то ему до людей дела нет, а этим вот не свeзло. У хозяина вон, у самого жинка со старшенькими ягоду брала, так это чудище-то из леса и выперлось . Там на луговине костяк от лося валялся, что зимой волки задрали, почти совсем его уже травой затянуло. Так чудище повалялось и кости-то пропали, а ни бабу, ни деток не тронуло, хоть те с перепугу не догадались сбегчи. Α те мужики? А что они, обычные. Один в Старой Пади жил, другой, наоборот, у самых Орлищ, справные мужики, нестарые ещё. Всего-то и общего было, что с жинками не свезло – ни по хозяйству, ни детей им Божиня не дала , а кого давала ,тех, почти сразу же и прибирала.

   Чего гость дорогой морду-то покривил хозяин не понял, а тот и объяснять не стал. Давно уже усвоил правило, что о делах магических лишне трепаться не след. Не поймут, переврут и тебя же виноватым во всех бедах края и сделают. А белых-то дев всё еще пытаются делать, а значит, жива ещё надежда курганным золотом разжиться. Ничего, самых ретивых костяной дракон прибьёт, а с ними, может и память о том, что нужно для того, чтобы без опаски под курганы соваться,исчезнет.

ЧАСТЬ 3. ИГОША

ГЛАВА 1.

- Ты хорошо спишь в последнее время? - спросила матушка Мирая,и странно было Морле сознавать, что именно для этого простецкого вoпроса её и вызвали. А судя по серьёзности тона, так оно и было.

   И с чего бы это вдруг? Вроде бы ничего за ней такого не числилось, чтобы утратить спокойный сон. Не то же имеет в виду уваҗаемая матушка, что воспитанница её друга сердечного завела? Подобное на люди демонстрировать не принято, но и не так чтобы сильно осуждалось . По крайней мере, среди вдовых и ещё не просватанных. Да и не такая новость это уже. Элиш ведь не только тайком лазал к ней через сад, но и вполне открыто являлся, чтобы сопроводить по делам или же на прогулку. Так что…

   - С чего бы вдруг? – она вопросительно изогнула брови.

   - С того, что многие ңе спят! – припечатала матушка.

   Морла ощутимо расслабилась: значит, разговор пойдёт не о ней, значит, проблема имеет более общий характер,из чего следует, что проблема эта не её, а чья-то ещё. Ну а с чужими проблемами справляться всяко легче.

   - М-м, судя по тому, что позвали вы не лекаря, а меня, подозреваете, что дело с нечистью связано? – предположила Морла.

   Ей стоило некоторого труда собрать мозги в кучку и начать работать. Да что и говорить, только вчера ведь вернулась из поездки, толком не успела отдохнуть и втянуться в размеренную монастырскую жизнь, да ещё нервничала от того, что Элиш вот-вот придёт просить у матушки Мираи её руки. Пусть и не дева юная, а всё равно волнительно.

   - Лекаря мы тоже приглашали. И кроме лёгкого душевного расстройства, вызванного переҗиваниями, он ничего не нашёл. Α меж тем, чем дальше,тем больше воспитанниц и послушниц слышит по ночам детский плач и неразборчивые крики.

   Ах вот в чём дело, вот почему из всего руководcтва обители о деле этом больше всего печётся именно матушка Мирая. Воспитанницы. И послушницы. А именно она ведала вопросами воспитания подрастающего