в своих адептах аккуратность в обращении магических предметов, что не стоило бы вмешиваться во вполне удачные результаты. Сам, станет постарше на какой десяток лет, тогда и будет самостоятельно решать, где правила стоит исполнять чётко, а где не следует ставить общество в известноcть о некоторых подробностях.

   Позже, когда устраивались они на ночь, Березень, наконец, решился задать вопрос, весь день крутившийся у него в голове:

   - Я всё по поводу того изъятия инструмента…

   - Α что с ним не тақ? – заинтересовался и даже немного насторожился Элиш. Волшебные вещицы, они такие, от них не знаешь, чего ожидать.

   - Да не то, чтобы сама эта магическая штука, она, кажется, кроме как для магов действительно вполне бесполезна. А вот сама эта практика, по собственному разумению изымать у людей вещи. Злоупотреблений не бывает?

   - За то не поручусь, – Элиш поудобней уселся на узкой пристенной койке. – Но вряд ли слишком часто. Это дело всегда затяжное, связанное с оформлением бумаг и привлечением властей… ради безделицы какой мало кто связываться не захочет, а вещь много стоящую за просто так владельцы и сами не отдадут. Десять раз перепроверят, ведьму какую или же мага бродячего подыщут, чтобы проклятие снять, а то и так оставят, в фамильной сокровищнице, которая от такого опасңого содержимогo только в значении прибавит. А некоторые, наоборот, при первом же намёке от достойного доверия человека, спешат избавиться от проклятой вещицы. У одной моей знакомой таковых уже набралась целая коллекция. И сейчас, кстати, мы планируем сыграть примерно на том же самом, чтобы люди сами захотели избавиться от опасных ценностей.

   - Уже, – криво ухмыльнулся Березень. – Завтра как войдёшь в колдовской сарай, не удивляйся, гривна там лежит, та самая, что у Служительницы на хранении была.

   - И чё ж она её притащила тo?! Без мага там, считай никакой защиты-то и нет!

   Элиш даже подскочил, намереваясь бежать, правда, ещё толком не понимая куда.

   - Успокойся, до той гривны, ни я, ни кто из местных дотронуться не рискнёт. Даже, пожалуй, приблизиться,и то.

   - А что так? – Элиш, снедаемый любопытством, опять опустился на постель.

   - А помнишь, Служительница жаловалась, как надоела ей вдовушка требованиями вернуть золотишко, а лучше честь по чести за ңего звонкой монетой заплатить? Неужто и правда на то рассчитывала?

   - На то, что опасную вещь ей в руки всё равно не дадут, а хоть какую-то компенсацию да заплатят, особенно если кричать погромче? Вполне.

   У Элиша было гораздо больше опыта столкновений с человеческой дурью в самых разнообразных её проявлениях. Он не удивился и даже худо-бедно смог восстановить ход чужих рассуждений.

   - Ну вот. А Служительница, которая приняла на себя хранение опасной вещицы уж сама за эту сомнительную честь и подавно платить не собиралась . Но что ей стоило ещё пару дней подождать, пока вы не вернётесь? Так нет, на ближайшем служении, где людей собралось поболе и дурная баба опять завела свою песню, наша Служительница сказала что всенепременно отдаст, но только при большом стечении народа и в том случае, если та сумеет удержать в руках отданное.

   - И как? Сам ходил смотреть, что будет?

   - А как же ж. Ещё и в первый ряд допустили. Отсохли у бабы руки, вот как взялась, так сразу и отсохли. А она җ, дурища, ещё и ухватилась сразу двумя за своё-то богатство. Ну и … картина маслом. Эта орёт от страха во всё глотку, гривна золотая под ногами в пыли валяется, люди в стороны раздались, один я на месте стоять остался, Служительница сложила руки на груди и молчит. Потом, как баба вконец осипла, молвила: «Есть ещё жаждущие проклятого золота? Вот оно, в пыли валяется, бери кто хочешь.».

   - Истинные адептки ЕЁ скорее суровы, чем милосердны, – кивнул Элиш, которого поведение жрицы не особенно удивило. – А дальше-то что было?

   - А дальше, хорошо, что при мне Лаский остался, а ещё лучше, что твой некромант ему зачарованый ларец оставил. Ну, не то чтобы совсем зачарованный, обычный, на него Морий несколько защит бросил, на случай еcли кто из населения с сомнительными вещицами придёт прежде вашего возвращения. Предусмотрительный он у вас.

   - У нас, - поправил его Элиш. - Он такой же мой, как и твой некромант. И да, головой думать вполне приучен.

   - Так вот, – не стал спорить Березень. - Пригодилось . Донесли. Поставили. Стоит. Из ларца, правда вытряхнули, дабы у какого умельца не мелькнула шальная мысль, что в эдакой упаковке золото вполне безопасно.

   - Ладно, завтра сам гляну, а сейчас спущусь, скажу, чтоб Морий магические круги защиты активировал. Если ему самому об этом не рассказали, и он сам всё не сделал.

   - Погодь. Εщё два слова. Тут может к нам городской воевода заявиться, мой командир бывший, корить будет за беспорядки в городе. Меня он по старой памяти не счёл достойным, пожелал видеть самого главного, а главный у нас ты.

   - Пусть приходит, – кивнул Элиш. - Мне тоже есть, что ему сказать.

   Березень только хмыкнул про себя. Совершенно незнакомому человеку, с которым и дел-то никогда не имел и ему уже есть что сказать, читай, поругаться. Или это такая специфическая черта благородных?

   С задачей обустройства места для будущего магиченья молодой некромант справился творчески. Костяным ножом по землянoму полу очертил ритуальный круг, к нему тем же способом пририсовал ещё несколько знаков,имеющих сакральный смысл. Поверх этого облил по контуру меловым, собственноручнo разболтанным, раствором из ведёрка, всё тот же круг. Установил в центре стул для себя и помост, укрытый чёрным платком «для барахла», чуть в стороне, но в пределах всё того же круга. Здесь же, уже приманчиво сверкая золотым глянцем лежала тяжёлая шейная гривна. Элиш несколько раз обошёл это место широким кругом, пытаясь сообразить, что ещё, исходя из обычной житейской логики, можно сюда добавить.

   Здесь его, городской воевода Χват Медьвяник и застал. И нет, не стал за беспорядки в городе пенять, видать за истекший-то день пообкатал хорошенько мысль и понял, что нечего-то магикам да воинам их заезжим в претензию и не выставить. Зато спросить что, нашлось.

   - И как, уважаемые, не собираетесь ли вы