Хочешь, чтобы я посмотрел на тебя, Грейнджер? Что ж, хорошо. Я смотрю. Должен признаться, что это восхитительное чувство — видеть столько вины в твоих глазах. Знаешь, раньше я думал, что ничего отвратительнее рабской службы Темному Лорду уже не существует. Но я признаю, что это меркнет перед тем, что сделала со мною ты.

Ее сердце остановилось, и Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь сосредоточиться на настоящем.

— Ты мог бы подойти ближе? — Во рту у нее пересохло. — Мне легче разговаривать, когда ты не так далеко.

Он подошел, и ее сердце начинало биться чаще с каждым его шагом.

Выражение его лица было настороженным.

Гермиона закусила губу. Девушка подняла глаза, когда он стоял всего в футе от нее.

Если бы она прикоснулась к нему, Драко не казался бы таким холодным.

Он не выглядел так, словно хотел, чтобы она прикасалась к нему.

Гермиона заставила себя не думать об этом, подняв подбородок и встретившись с ним взглядом.

— Я не знала, что ты ожидаешь, что я прерву беременность, если сбегу. Я понимаю, почему ты думал, что я могу... Что я могла сделать это раньше. Но я бы не стала.

Выражение его лица не изменилось. Его глаза не дрогнули даже в легкой реакции.

— Ты всегда можешь передумать, как только освободишься.

Гермиона покачала головой.

— Нет.

Его взгляд оставался пустым, но она видела скрытое напряжение в уголках его глаз. Драко выпрямился так, что навис над ней, и она почувствовала, как ей не хватает воздуха.

Его рот скривился в усмешке, обнажив зубы.

— Нет никаких причин брать на себя обязательства относительно того, что ты будешь делать, когда освободишься. Ты вольна жить, как хочешь.

Гермиона стиснула зубы.

— Да. И именно поэтому я не стану так поступать. Я хочу, чтобы ты знал, что я этого не сделаю. Я всегда буду сожалеть, если... Мне станет интересно, будут ли у ребенка твои глаза. Каждую зиму я буду размышлять о том, сколько ему было бы лет и чем он хотел бы заниматься. Я буду гадать, какую палочку он бы получил, и какие предметы ему бы понравились. Будет ли он таким же природным окклюментом, как мы с тобой. — Она говорила быстро, потому как ее горло начинало сжиматься, а скулы — болеть. — Полюбит ли он чтение? Получит ли такие же волосы, как у меня. Если ты... если ты умрешь... я хочу рассказать ему о тебе. Действительно важное о тебе. Я... я никогда никому не рассказывала о тебе. — Ее грудь сжалась. — Люди должны знать, какой ты человек на самом деле.

Драко усмехнулся и посмотрел в потолок.

— Какой я человек? И какой же я на самом деле? — Он коротко рассмеялся. — У тебя есть шанс начать новую жизнь. Не тащи с собой память обо мне.

Гермиона покачала головой.

Он пристально посмотрел на нее сверху вниз.

— Хочешь идти по жизни с выродком Пожирателя Смерти? Весь мир знает, что я делал с тобой в этом доме. Как ты, наверное, помнишь, эта новость была широко разрекламирована. Неважно, какого цвета у него глаза и сколько ему лет, это будет ребенок убийцы, возникший только потому, что я насиловал тебя, когда ты была моей пленницей. Все будут знать это. Каждый.

Его грудь дрожала, когда он говорил. Драко отвернулся от нее.

— Оставь прошлое позади, Грейнджер. — Он глубоко вздохнул. — Ты сможешь завести детей с кем-нибудь другим.

Гермиона уставилась на него.

— Думаешь, я это собираюсь сделать? Убежать, спрятаться и притвориться, что ты чудовище, от которого мне повезло спастись?

Он смотрел на нее сверху вниз с непроницаемым выражением.

— Это не будет ложью.

Гермиона встретилась взглядом с его серебристыми глазами и увидела в них пустую, безжизненную покорность.

Я ненавижу тебя. Я возлагаю на тебя часть ответственности за каждого человека, погибшего в этой войне, и за каждого, кто еще умрет в ней. Тебе не нужно убеждать меня в том, что ты чудовище, я и так это знаю.

Ее горло сжалось так сильно, что было трудно сглотнуть, когда она потянулась к нему.

— Драко, ты не монстр. У тебя не было выбора. Неужели ты думал, что я продолжу ненавидеть тебя, когда все вспомню? — Она подошла ближе и обхватила его лицо руками. — Еще до того, как я вспомнила, ты был единственным, с кем я чувствовала себя в безопасности.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я оставила тебе записку. Ты получил ее? Я люблю тебя.

Он вздрогнул, как от удара, и Гермиона почувствовала, как его челюсть задрожала под ее пальцами. Он начал качать головой, но она остановила его, притянув ближе.

— Я люблю тебя, — сказала девушка более твердо, ее голос дрожал от напряжения. — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Пока от меня ничего не останется.

Она приподнялась на цыпочки, наклонила его подбородок и поцеловала.

Он застыл, когда ее губы коснулись его.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя, — она выдыхала эти слова прямо ему в губы. Ее пальцы скользнули по изгибу его подбородка, а губы продолжали двигаться.

Он по-прежнему не шевелился. Гермиона еще теснее прижалась к нему.

Потом его затрясло. Его рука поднялась, чтобы схватить ее лицо, и он притянул ее к себе. Его пальцы запутались в ее волосах, а ладони ласкали ее щеки. Его рот горел. Он целовал и целовал ее.

Он целовал ее так, словно умирал с голоду, словно тонул. Его язык, зубы и губы прижимались к ее губам. Ее губы коснулись его губ, и Гермиона укусила его. Его язык скользнул по ее нижней губе и под нее. Как будто он пытался слиться с ней или поглотить.

Его пальцы касались ее ушей, а большие пальцы ласкали изгибы ее скул. Она обвила руками его шею, встречая каждое движение его губ. Драко судорожно вздохнул у ее рта, и она почувствовала, как он дрожит. Он целовал ее до тех пор, пока девушка не почувствовала отчаяние в его крови.

Затем он отстранился и прижался лбом к ее лбу. Его руки дрожали, когда он держал ее.

— Прости... прости меня... мне так жаль. Прости меня за все, что я сделал, — сказал он хриплым и надломленным голосом. — Я люблю тебя. Ты ушла, а я так