обвела кончиками пальцев лицо Драко и заметила, как его глаза из серебряных стали темно-серыми, прежде чем он опустил взгляд и прижался щекой к ее ладони.

— Не обманывай меня больше, Драко, — ее голос был умоляющим. Гермиона притянула его ближе к себе, снова прислонившись своим лбом к его, и дышала, наслаждаясь их близостью. — Пожалуйста, больше не лги мне.

Тишину снова нарушил его горький смех:

— Не буду.

66.

Драко разомкнул объятия и, поднявшись на ноги, отошел назад, пока не оказался почти в пяти футах от нее. Полностью вне досягаемости ее руки.

Он вдруг стал выглядеть неуверенно, словно больше не знал, как с ней общаться. Его кулаки сжимались и разжимались по бокам, пока он колебался, не зная, что делать дальше.

Горе и боль вновь хлынули между ними, подобно приливной волне. Ей было больно смотреть на него, желать его, хотеть дышать им, словно он был кислородом, но не знать, как они смогут исправить все то, что существовало между ними сейчас.

— Тебе нужно поспать, — сказал Драко через мгновение, глядя вниз и поправляя мантию. — Завтра я принесу тебе все книги, какие только пожелаешь.

Гермиона наблюдала за ним, колеблясь и с трудом переводя дыхание.

— Может, останешься? — она выдавила из себя вопрос, прежде чем успела его обдумать.

Драко посмотрел на нее пустым взглядом, и ее сердце болезненно забилось в груди.

На несколько секунд его глаза затуманились, а затем прояснились.

— Ты ведь на самом деле не хочешь этого, — сказал он спустя мгновение, еще раз окинув внимательным взглядом ее лицо. — Не пытайся заставить себя делать что-то, потому что чувствуешь себя обязанной.

Он развернулся и направился к двери.

— Нет, — резко сказала она, вставая. — Не уходи.

Драко замер.

Гермиона сглотнула, горло сжалось.

— Я хочу, чтобы ты остался. Правда. Просто... иногда... иногда я... — она запиналась, пытаясь объяснить. — В моей голове неразбериха... я не всегда могу вспомнить... — Девушка снова нервно сглотнула. — Останься. Я хочу, чтобы ты... Я не хочу быть одна.

Она осторожно шагнула к нему.

— Ты останешься?

Ее пальцы дрожали, когда она коснулась тыльной стороны его ладони. Гермиона была почти готова к тому, что он может отпрянуть или оттолкнуть ее. Она придвинулась ближе, изучая его лицо, на котором снова застыла маска сдержанности.

Девушка опустила глаза и вложила пальцы в его ладонь. Она едва дышала, и ее рука начала заметно дрожать.

Все будет хорошо. Просто дыши, и все будет хорошо.

Послушная.

Тихая.

Не сопротивляющаяся.

Она закрыла глаза и сделала короткий, быстрый вдох. Гул заполнил ее уши.

— Гермиона. — Голос Драко заставил ее глаза распахнуться и взглянуть на него. Он смотрел на нее сверху вниз с непонятным выражением лица. — Не делай этого.

Он осторожно взял ее за запястье и высвободил свою руку, на мгновение сжав пальцы.

— Я приду к тебе завтра.

— Нет. — Она снова схватила его за руку. — Нет. Не уходи. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я просто... я... — Ее подбородок дрожал так сильно, что ей с трудом удавалось говорить. — Я не... — она сглотнула и посмотрела на него. — Я лишь хочу держать тебя за руку. Я не... я не смогу сопротивляться, если ты откажешь...

Глаза Драко вспыхнули, и его ладонь в ее руке дернулась.

Девушка взглянула вниз и сжала руку сильнее.

— Просто останься, — сказала она, резко вдохнув. — Я хочу знать, что ты не... где-то в другом месте.

Сердце Гермионы бешено колотилось, кровь стучала в ушах, но она расправила плечи и заставила себя подойти к кровати.

Ей пришло в голову, что, возможно, следовало согласиться на другую комнату. Тогда это была бы уже не та самая кровать.

Она собралась с духом, отгоняя эту мысль. В другой комнате все равно оказалась бы точно такая же кровать. И Гермиона все еще лежала бы на ней и надеялась, что он не причинит ей вреда.

Она могла доверять ему. Она знала, что доверяла ему. Всегда.

Девушка легла на дальний край кровати и, свернувшись калачиком, взглянула на Драко. Он медленно сел с другой стороны и выглядел так неуверенно, что, казалось, вот-вот аппарирует прямо из комнаты. Она потянулась к нему.

Его ладонь дернулась, прежде чем он протянул руку и переплел их пальцы вместе.

Драко прислонился к спинке кровати и, похоже, вовсе не собирался спать. Она изучала его, обводя взглядом его лицо раз за разом, пытаясь снова запомнить.

Чем больше Гермиона его вспоминала, тем отчетливее видела, как он изменился. Он выглядел измученным, явно подавленным до такой степени, что это отразилось на его чертах.

Его пальцы дернулись в ее руке.

Этот тремор уже не казался ей типичным повреждением от Круциатуса. Он выглядел как долгосрочное психосоматическое мышечное изменение из-за постоянных воздействий. Его пытками так часто злоупотребляли, что последствия стали необратимыми.

Волдеморт неоднократно наказывал его за неудачу в поимке последнего члена Ордена — человека, ответственного за уничтожение медальона, который носила Амбридж.

У Гермионы перехватило горло, и она крепче сжала его руку.

— Ты... — ее голос дрогнул. — Ты уничтожил крестраж, потому что надеялся, что это заставит Волдеморта отозвать Северуса в феврале. Не так ли?

Он посмотрел на нее, а затем отвел взгляд, слегка опустив подбородок в знак согласия.

В груди возникло ощущение пустоты, когда девушка вспомнила все случаи, когда замечала, что его пытали. Все это время она говорила себе, что он это заслужил.

Ежедневно, более месяца.

— Мне так жаль, Драко, — сказала она.

Он напрягся, словно эти слова ударили его, и едва не отдернул руку.

— Не извиняйся передо мной. Тебе не за что извиняться, — он произнес эти слова так резко, словно едва сдерживался от рычания.

Гермиона молча смотрела на него, пока он не отвернулся.

— Ты злишься на меня? — наконец спросила она.

Драко уставился в другой конец комнаты, его лицо было непроницаемым.

— Это не означает, что у тебя есть причины извиняться передо мной.

Гермиона внимательно посмотрела на него.

— И почему же?

— Потому что... — Он моргнул. — Сначала я должен извиниться. Я... — он посмотрел на балдахин над кроватью. — Я...

— Драко...

— Господи, Грейнджер,