потому что знал, что режим развалится, когда тебя убьют за предательство.

Драко смотрел на нее несколько мгновений, а затем его губы изогнулись в горькой, как ядовитое зелье, улыбке. Он вздохнул, и маска холодности спала:

— Я надеялся, что библиотека сможет отвлечь тебя хотя бы до конца недели.

Он выглядел разочарованным и уставшим.

Гермиона ждала, что он скажет что-нибудь еще, но Драко молчал.

— Это и есть твой план? — ее голос дрожал от неверия. — Прошло два года, а ты все ещё планируешь спрятать меня где-нибудь подальше и умереть за шпионаж и предательство?.. И ты думаешь… что после этого я продолжу жить как ни в чем не бывало?

Драко молчал несколько секунд, а затем тихо рассмеялся. Его смех словно отдавался во всем ее теле.

— Может, у тебя и на этот раз найдется решение получше? — его тон был ледяным. — В конце концов, еще не каждый кошмар из тех, что я мог себе представить, воплотился в реальность. Потерять тебя и провести шестнадцать месяцев в безуспешных поисках. В итоге найти тебя измученной пытками и сломленной. Держать тебя в этом доме пленницей. Насиловать тебя. — Его голос срывался от ярости и отчаяния. — Удерживать тебя, пока твоё сознание разрушали изнутри. Ощущать все это в моей собственной голове из-за связи наручников. Увидеть, как тебя насилуют в моем собственном саду…

— Он не успел, — вставила Гермиона быстро. Ее грудь дрожала от рваных вдохов. — Ты знаешь, что он не успел. Ты появился там вовремя.

Его взгляд затопило облегчение, но на губах застыла жестокая улыбка:

— Ах, да.

Драко усмехнулся и опустил взгляд в пол.

— На чем я остановился? Найти тебя с почти выколотым глазом, потому что моя жена пыталась ослепить тебя. Увидеть, как ты бьешься головой об оконное стекло, желая покончить с собой. Смотреть, как ты угасаешь день за днем, потому что забеременела от меня. Вернуться в поместье и узнать, что окклюменция вкупе с магией плода нанесли настолько серьезные повреждения твоему разуму, что, быть может, ты никогда не придешь в себя… Что я, вероятно, погубил тебя собственными руками.

Драко был бледен, как призрак. Его поджатые губы скривились, а затем изогнулись в усмешку.

— Этого все еще недостаточно? Безусловно, всегда найдутся еще непознанные и непрожитые нами уровни страданий. Нам стоит постараться и испытать их все?

Он резко выдохнул, а затем словно взял себя в руки, и его лицо снова приняло сдержанное выражение.

— Я могу снять с тебя наручники, и, вместо того, чтобы отправить в безопасное место, вручить палочку и перенести тебя, беременную, прямо в подземелья к Темному Лорду. Прошло два года с тех пор, как ты в последний раз использовала магию, у тебя едва хватает сил пройти лестничный пролет, и ты до сих пор почти ничего не ешь, но это, конечно же, не имеет никакого значения. Борьба за общее благо всегда будет превыше всего.

Гермиона вздрогнула, словно ее ударили.

— Если я все-таки решусь отвести тебя к Темному Лорду, есть ничтожный шанс, что, находясь под нашей с Северусом защитой, ты сможешь убить его до того, как он вызовет остальных Пожирателей. — Казалось, что лицо Драко было высечено из камня. — Но даже если каким-то невероятным чудом нам удастся провернуть все это, мы все умрем почти сразу же, потому что параноидальный монстр заколдовал свои подземелья так, что те обрушатся, как только он умрет: один из миллионов защитных механизмов, которыми он предостерёг себя от покушений.

Драко откинул голову назад:

— Хотя более вероятно, что у нас не получится убить его, потому что я уже пытался сделать это десятки раз. Неважно, кого я посылал или какие методы использовал, все мои попытки провалились. Когда наш план потерпит крах, у меня будет два варианта: убить тебя самому или наблюдать, как тебя снова схватят и закуют в кандалы. Думаешь, он убьет нас быстро?

Гермиона покачала головой. Ей стало трудно дышать.

— Нет. — Его глаза были ледяными, хотя на лице все еще сохранялось сдержанное выражение. — Он заставит нас страдать очень долго. Я много раз видел, как он делает это… Когда ему нужно показать пример того, что случается с предателями. Иногда пытки продолжаются неделями. Он приказывает целителям лечить пленных до тех пор, пока не устаёт от них и не решает наконец-то с ними покончить.

Она видела страх в его глазах. Драко отвел взгляд, на несколько секунд задержав внимание на портрете Нарциссы.

— Сначала он убьет тебя, — сказал Драко, смотря пустым взглядом на дальнюю стену. — К тому моменту он уже будет знать всю нашу историю, уверен, Темный Лорд найдет нужное применение моим воспоминаниям. У меня было целых два года, чтобы представить все ужасные вещи, которые могли случиться с тобой. Все то, что, как я боялся, они сделали с тобой. — Его голос казался неживым. — Уверен, он позаботится о том, чтобы воплотить все мои кошмары в реальность.

Комната начала расплываться перед глазами. Гермиона постаралась сглотнуть, но ее горло словно отказывалось работать.

Драко тихо вздохнул и облокотился о дверь.

— Это не очередная возможность для тебя и твоего гриффиндорского упрямства попробовать всех спасти. — Он снова вздохнул. — Поверь мне, я бы бежал вместе с тобой, если бы мог. Я всегда бы выбрал… — его голос на мгновение затих. — Но ведь у меня никогда не было такой возможности, не правда ли? Сделать все, чтобы обеспечить Ордену победу над Темным Лордом. Грюм не упомянул никаких сроков давности этого уговора, ни об исключениях из него. — Он горько улыбнулся, а затем его лицо снова приобрело холодное выражение. — Время Темного Лорда на исходе. В лучшем случае он проживет еще пару лет. Магический мир уже успел достаточно разочароваться в его идеологии и режиме, особенно после всего этого спектакля с репопуляционной программой. Когда после его смерти привычный порядок разрушится и режим перестанет существовать, объявится Международная конфедерация магов и сделает вид, что свержение власти — это их заслуга, как они всегда поступали. — Драко посмотрел на нее, на его лице мелькнула тень улыбки. — Через несколько лет ты, возможно, наконец-то увидишь мир, о котором мечтала. Это то… что я могу попробовать дать тебе.

— Нет!

Он посмотрел на нее, и в тусклом свете комнаты его глаза сверкнули серебром.

— Ты всегда