Гермиона дважды перечитала записи, а затем свернулась в клубок, сжимая пульсирующую голову и пытаясь анализировать полученную информацию.

Она продолжала стискивать зубы, надеясь справиться с болью. В конце концов девушка потеряла сознание.

Когда она снова проснулась, Драко сидел на краю кровати. Он изучал руководство по беременности, пробегая глазами по страницам. С минуту она наблюдала за ним.

— Ты вернулся, — сказала Гермиона.

Он тут же закрыл книгу и посмотрел на нее.

Головная боль снова сменилась чем-то менее изнурительным. Она осторожно села и взяла фолиант.

— Я просмотрела твои записи, но еще не добралась до книг. Есть несколько публикаций, которые, как мне кажется, могут быть полезны.

— Хорошо. — Его губы изогнулись, пока он наблюдал за ней.

Она расправила страницы и отогнула смятый уголок одной из них.

— Часть проклятия мешает свертыванию крови. Похоже, это проклятие — одно из тех, побочным эффектом которых является гемофилия. Мне нужно будет создать зелье: усовершенствованную вариацию того, что используется для борьбы с укусами вампиров. Оно потребует регулярного повторного приема, но, как только Волдеморт умрет, тебе, возможно, не придется продолжать принимать его.

Гермиона закусила губу.

— Это не решило бы проблему непосредственно исцеления раны. Вы с Северусом испробовали все обычные методы, даже древние маггловские, вроде прижигания и дегтя, но я только начала. Я... что-нибудь найду.

Драко снова кивнул и отвел взгляд.

Разговор был до боли натянутым. Драко не хотел подробно рассказывать о своих попытках, кроме тех записей, которые он предоставил. Он отвлекался, то и дело поглядывая на часы. Выражение его лица казалось заинтересованным, но глаза были равнодушны, когда она упоминала теории, которые хотела исследовать.

Наблюдая за ним, Гермиона поняла, что он просто потакает ей. Записки и книги были призваны успокоить ее. Точно так же, как должна была отвлечь библиотека. Они были тем, что займёт ее, пока он будет решать свои вопросы.

Гермиона замолчала и уставилась на свои колени. Последовала долгая пауза, и он встал.

— Те книги, которые ты упомянула, принесут позже.

Уходя, он вдруг остановился и обернулся.

Драко стоял и пристально смотрел на нее. Его губы несколько раз слегка шевельнулись, прежде чем он заговорил.

— Грейнджер... ты не... — Он замолчал, и она увидела, как его рука сжалась в кулак, прежде чем исчезнуть за спиной. Драко сдвинул губы в жесткую линию и моргнул, прежде чем посмотреть мимо нее.

— Я не жду, что ты сохранишь беременность. — Он говорил почти бесстрастно, но его кадык на мгновение опустился. — Я могу дать тебе зелье, чтобы ты... разобралась с этим, как только покинешь Европу. Просто скажи мне, если... — Он оборвал себя и опустил глаза, стиснув зубы. — Хотя нет, в этом нет необходимости. Я его пришлю. У тебя нет причин говорить мне о своём решении.

Он развернулся и ушел, прежде чем она успела заговорить.

Гермиона лежала в постели, проводя пальцами по животу. Она уже могла почувствовать небольшую, но твердую выпуклость внизу живота.

Ей не приходило в голову сделать аборт, если она сбежит, или что Драко окажется тем, кто предложит ей это сделать.

Она бы выпрыгнула из окна или отравила себя, чтобы предотвратить рождение ребенка в поместье, лишь бы не оставлять его на попечение Астории, но ей не приходило в голову сделать аборт, если она сбежит.

Это уже был ребенок. Для Гермионы это был ребенок с того момента, как Страуд объявила о ее беременности.

Не плод. Не наследник. Это был ребенок, и она уже чувствовала себя обязанной его защищать. Когда девушка увидела трепещущий свет сердцебиения, ей показалось, что у нее украли сердце.

Но Драко предполагал, что она не оставит его, как только у нее появится выбор.

Он изнасиловал ее. Она забеременела. Он ожидал, что она захочет сделать аборт, как только освободится.

Он предполагал, что останется и умрет в одиночестве, а она уйдет и попытается забыть все, что произошло, стерев любые напоминания.

Топси пришла вечером со стопкой книг, некоторые из них оказались совершенно новыми.

— Драко здесь? — спросила Гермиона, рассматривая одну из книг.

— Он только что вернулся.

— Ты можешь передать ему, что я хочу его увидеть?

Топси присела в реверансе и поспешила прочь.

Гермиона подошла к портрету на стене.

Нарцисса Малфой неотрывно следила за Гермионой.

Гермиона видела Нарциссу всего один раз, на Чемпионате мира по квиддичу более десяти лет назад. Нарциссе на картине было шестнадцать. Столько же было Драко, когда он принял Темную метку.

— Я хочу спасти вашего сына, — сказала Гермиона. — Но я не знаю, как это сделать.

Нарцисса ничего не ответила. Она просто сидела в своем кресле, молча изучая девушку. В конце концов Гермиона сдалась и отвернулась.

Она листала книги, которые принесла Топси, когда дверь открылась.

На пороге стоял Драко.

Гермиона закрыла книгу. Ее горло сжалось. Он всегда стоял так далеко, и каждый дюйм пространства между ними казался непреодолимым.

— Портрет твоей матери не хочет со мной разговаривать, — сказала она.

Драко оглянулся. Нарцисса на портрете встала, глядя на Драко, затем отвернулась и исчезла из кадра.

— Дело не в тебе. Она не разговаривает ни с кем, кроме меня. Мой отец часами умолял ее просто посмотреть на него. Рама раньше находилась в гостиной Южного крыла. Портрет видел все, что случилось с матерью. После этого он надолго замолчал. Когда маму освободили, она отнесла портрет к себе. — Его глаза были пустыми. — Она часами стояла перед портретом, касаясь его руки на холсте, как будто они пытались дотянуться друг до друга.

Гермиона взглянула на пустую раму.

Влияние Волдеморта, подобно яду, распространилось по Малфоям. Словно он заклеймил себя не только на руках Драко и Люциуса, но и во всем, что их окружало. Он уничтожил Нарциссу, испортил их дом. Даже портрет, тень воспоминаний Нарциссы, был безмолвен и покрыт шрамами.

Драко снова взглянул на Гермиону.

— Она сама вызвалась присматривать за тобой. Она хотела убедиться, что с тобой все в порядке, пока ты здесь.

Гермиона заставила себя слабо улыбнуться, прежде чем направить взгляд вниз, колеблясь несколько секунд.

Ее руки коснулись живота, когда она посмотрела вверх.

— Я хотела поговорить о том, что ты сказал, перед тем как уйти.

Выражение лица Драко мгновенно изменилось, а взгляд стал острым, как лезвие.

Грудь Гермионы сжалась. Он внезапно навис над ней с тем же холодным