— Да, и Лизавете сон приснился. Там были ты, я, Кирилл, Касиния и ещё кто-то. Мы говорили по радио с людьми. Профессор там был, были девушка и парень, которые приехали в один день — Вера и Арсений.

— А Касиния-то как там оказалась? — удивился Сергий и не заметил, что Касиния вышла из землянки, привлечённая именем дочери.

— Вера будет там? — впервые со времён вознесения она заговорила. Голос её был слабым, лишённым интонаций.

Сергий от удивления открыл рот, но не смог ничего произнести.

— Да, — подтвердил Антон. — Ещё профессор и Арсений.

— Мне надо идти туда, — уверенно сказала Касиния.

— Ну куда ты пойдёшь? — запротестовал Сергий. — Дело опасное, дорога будет непростая…

— Я её не оставлю, — подошла Агафья. — Как лечащий врач я не могу позволить пациенту остаться без медицинского наблюдения.

— Ну что ты будешь делать с вами! — рассердился Сергий. — Ну давайте все пойдём. Ещё Дмитрия прихватим, Фому заставим. Лешего тоже уговорим.

— Я должна идти, — повторила Касиния.

— Так, ладно. Что, Дмитрий, что думаешь? — подозвал его Сергий.

— Моё мнение, — ответил подошедший Дмитрий, — опасно такой толпой идти. Но смотри вот, Касиния заговорила впервые с тех пор. Можно, наверно, аккуратно пойти и оглядываться по дороге. Если вдруг покажется, что становится опасно — сразу вернуться. А мы тут с Фомой и Лизаветой присмотрим за лагерем.

— Хорошо, — согласился Сергий. — Но смотрите у меня! Если нас прибьют, не жалуйтесь потом!

Глава 15

Профессор Дубнин отвык от существования времени и пространства. Долгие годы через его органы чувств лилась информация. Через нервы глаз, ушей, носа, языка, кожи поступали чуждые этим органам данные. Организм, не умеющий воспринимать эти сигналы, заставлял чувствовать эмоции, для которых нет названий ни в одном из языков мира.

Но однажды всё изменилось. Он ощутил что-то знакомое — движение. Его тянуло куда-то, но направлений для него ещё не существовало.

Появилось чувство времени.

Через день или два он почувствовал своё тело. Оно не слушалось, но профессор понял, что движется спиной вперёд. Или вверх. Или вниз.

Через неделю он ощутил, что лежит на чём-то твёрдом, почувствовал себя беззащитным. Он подтянул ноги к груди, но лишился чувств, провалившись в видение.

Мозг пытался обработать информацию, которую смог сохранить из того огромного массива, что лился сквозь него в том другом месте.

Профессор ощутил себя над чем-то, напоминающим сеть. Здесь всё менялось, как во сне. Даже его тело менялось. Иногда вместо руки он ощущал интеграл Лапласа, иногда чувствовал, как будто у него две головы — одна сейчас, а другая — в прошлом.

Сеть, несомненно, была математическим графом — точки, каждая из которых была отдельным миром, и линии переходов между мирами. О связи миров он знал давно, ещё из анализа данных «Проекта 487».

Бесплотным духом профессор носился между точками миров по соединяющим линиям. Собственный его мир был стабильным, но были и другие, законы физики в этих мирах не были так устойчивы.

Профессор посетил мир, где единственный человек использовал свой природный дар для конструирования пространства по желанию. Его дар был в возможности осознанного использования квантовым уровнем мозга.

Этот человек называл себя иллюзионистом. Он тратил свой дар на издевательства над людьми, потерявшимися в его мире. Это был ужасный, нестабильный мир.

Другой мир был безвидным и пустым. Физические константы не сошлись здесь удачно, материи не удалось возникнуть.

Снова родной мир профессора. Он увидел себя со стороны, лежащим на скамье. Рядом было оборудование, которое когда-то отправило его в это долгое путешествие. Кирилл Березин, сильно постаревший, запустил программу и присоединился к другим людям. Они молились и ждали чего-то. Они хотели переместиться в другой мир? Они плохо понимали, что может ждать их по ту сторону.

«Остановите эксперимент! Остановите!» — хотел закричать профессор. Губы другого его, лежащего на лавке, пошевелились, тихо произнесли что-то, но было уже поздно — программа запустилась и переход совершился.

Профессор ощутил себя сразу в двух местах. Одновременно он парил над собой, лежащим на лавке, и в то же время наблюдал сверху за группой людей, переместившихся в новый нестабильный мир.

Король в жёлтом покинул Каркозу, чтобы поразвлечься. Мозг извлёк информацию о короле из тех данных, что смогли задержаться в памяти. Встреча с королём сулила беду, но Кирилл смог спастись.

Профессор видел выход из этого мира как сумму векторов. Позже он разберётся, как эта формула указывает на явления материального мира, но сначала нужно было передать сообщение Кириллу.

Профессор сосредоточился как мог. Он пытался, подобно иллюзионисту из ужасного нестабильного мира, влиять на действительность, куда Кирилл попал со своими товарищами. Но когда профессор пытался использовать квантовый уровень мозга, сознание подводило его.

С трудом он извлекал из памяти образы и использовал их для передачи посланий: радиолу, которую любил слушать когда-то, записку на бересте, которую написал ещё школьником, военную радиостанцию, на которой работал в семидесятые.

В родном мире профессор видел двух молодых людей. Они не переместились в другой мир, их волны слишком отличались от волн людей рядом. При общем переходе их не пустило обратное давление. Эти молодые люди заботились о бессознательном теле профессора в мире, где оно осталось.

Профессору нужно было проснуться. Но сейчас нельзя было этого сделать, да он и не понимал, как. Прежде чем выяснять, как проснуться, нужно было установить связь между мирами. Когда профессор проснётся, он больше не сможет быть вне тела, не сможет быть в двух мирах.

Кирилл получил сообщение. Настало время подключить родной мир.

Родной мир слишком стабилен, но машинерия «Проекта 487» ещё работала.