своём истинном обличии. Кирилл пытался рассмотреть его, но у него не получалось понять, какой формы это существо. Пространство, откуда исходил голос, переливалось цветами, рябило, мигало.

— Я же дал вам мир, который вы хотели! — сокрушался король. — Недаром мне поклоняются цари и императоры, я щедро одаряю просителей. Почему вы позволяли вмешиваться тому, другому, почему отказались принять королевские дары? Я покинул чертоги Каркозы, откликнувшись на ваш зов, я прочёл ваши мысли. В них не было единства, но я свёл всё в единую природу. Но вы отринули то, чего желали сами. Почему? Ответь мне ты, солнечная дева!

— Мы хотели не этого и не звали тебя, — ответила Лизавета знакомым голосом, но в нём слышался шелест листвы. — Мы хотели избавления от смерти. Но не все понимали, что избавление от смерти — жизнь, а не умерщвление себя. Почему-то среди нас ходила мысль, что убить себя быстро противно верховному богу, а убивать медленно и одобренными учителями способами — угодно. Многие продолжали думать, что недостойны жить, пока не заслужат этого медленным мучительным угасанием. Но именно избавления от смерти они хотели всей душой.

— Глупцы! — разгневался король. — В следующий раз тревожьте меня, когда определитесь с желаниями.

И король покинул их.

— Теперь вас ничего не держит, вы скоро отправитесь домой, — сказала Лизавета.

— А ты? — спросил Антон.

— А я вернусь в лес. Теперь это мой дом.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

— Постой, парень, не нужно это, — начал Сергий. — Ты вырастешь ещё, поймёшь много…

Антон покачал головой и с улыбкой поплыл в объятия солнечной девы. Она сомкнула руки и улыбнулась в ответ.

В последний момент, когда сознание уже оставляло Кирилла, он увидел, как Лизавета, Антон, а с ними леший уходят в лес.

Глава 20

Вера поворачивала переключатель терминалов туда и обратно, когда профессор просил её, он рассматривал столбцы чисел и не мог прийти к выводу.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Оборудование неисправно? Это было бы очень плохо. Что же мы можем сделать?

— Может, того, перезагрузить? — спросил Евгений.

— Нет, нельзя прерывать такую программу. Мы можем потерять их навсегда.

И тут из колодца раздался звук, похожий на вздох облегчения, вырвавшийся из груди нескольких человек в один и тот же момент. Там, внизу плеснула вода, а по экрану терминала побежали цифры, и мир поплыл.

Профессора, Веру, Арсения и Евгения замутило, в глазах у них потемнело, и, когда это чувство резко пропало, под навесом появились другие люди.

— Вера! — воскликнула Касиния. Она подбежала к дочери, обняла её и поцеловала. Когда она подняла взгляд, он встретился с вопросительным взглядом Евгения. Касиния заплакала, продолжая смотреть на него.

Профессор Дубнин с трудом дотянулся до рубильника и выключил машину. Затихли вентиляторы охлаждения, перестали гудеть электрические цепи, погасли индикаторы.

Кирилл подбежал к старому руководителю и обнял его.

— Ну постой, постой, ты меня так убьёшь, я ещё очень слаб, — запротестовал профессор.

Дмитрий с довольным лицом сел на пол у стенки клетки, Сергий угрюмо смотрел на заснувшую аппаратуру, Агафья улыбалась в стороне, и только Арсений оглядывался, не находя людей, которых ожидал встретить.

— Это… Это все, кто остался? — спросил он, не обращаясь ни к кому конкретному.

Вера грустно посмотрела на него, подошла и взяла за руку. Касиния снова обняла дочь. Евгений подошёл и положил руку Арсению на плечо.

* * *

Через неделю профессор с трудом, но уже передвигался, опираясь на палку. Кирилл сидел на крыльце библиотеки, профессор вышел и медленно опустился рядом.

Шёл дождь, но крыльцо защищал козырёк. Недалеко была лужа, и Кирилл смотрел на следы, оставляемые каплями на поверхности. Профессор, усевшись, тоже стал наблюдать за жизнью воды.

— Как вы? — спросил Кирилл.

— Как видишь, ползаю уже помаленьку, — ответил профессор. — Так к зиме и на лыжи встану.

— Вы как, остаётесь пока здесь?

— А куда мне деваться? Мир ушёл вперёд на несколько десятилетий и меня не ждал. Надо хотя бы оглядеться и попытаться понять, каким он стал.

— Да и меня мир не ждал, — задумчиво сказал Кирилл. — Я, выходит, уже старше вас.

— Ну, какие твои годы, да и мои тоже. Поживём ещё на свете!

— Это правда, поживём ещё. Да и давно пора было, — ответил Кирилл.

И они продолжили сидеть на крыльце, наблюдая за дождём молча.

Таня (Вместо предисловия)

Достаточно предаться иллюзиям, чтобы испытать реальные последствия этого занятия.

Станислав Ежи Лец

Пятнадцать лет прошло с тех пор, как я встретил Таню, и теперь я понял, что настало время нам расстаться. Сама она рассталась со мной ещё пять лет назад, но я долго не мог отпустить былое.

Влюбился я задолго до того, как узнал, как она выглядит. Встретились мы в раннем интернете, в чатах IRC, где мегабайты фото были роскошью. Её талант зажёг во мне искру, и было совершенно неважно, как она выглядит. В случае если бы она не соответствовала стандартам красоты, скучная реальность посторонилась бы перед искусством. В свои восемнадцать лет Таня писала прекрасные стихи и рассказы. Забегая вперёд, скажу, что также она отлично рисовала, умела играть на множестве инструментов и прекрасно пела, но об этом я узнал позже.

Я же в свои восемнадцать страдал от сильнейшего страха неудачи, из-за которого даже не попытался завязать личное общение, так и ограничившись пересечениями в общих чатах и несколько позже на