вас развивать его в любой подходящий момент, не жалея живота своего. Казалось бы, вот все условия, только бери и развивайся, но эффект обратный. Поэтому действительно сильных одарённых, которые могли бы сравниться с носителями дара прошлых веков, сейчас единицы. И это снова создаёт благодатную почву для развития технологий.

Жжёнов повернулся в мою сторону и указал на меня рукой.

— Прошу вас, молодой человек! Кажется, вы хотели задать вопрос?

— Валерий Павлович, с ваших слов я понял, что вы противопоставляете различных одарённых и не видите возможности работы носителей дара в тандеме. Однако мне кажется, что в будущем наиболее оптимальным вариантом будет именно слаженная работа разных типов носителей дара. Я вижу артефакторов как одарённых, которые идеально дополняют и усиливают остальных. Я целитель, поэтому приведу пример из своей области работы. Бионический протез, позволяющий человеку полноценно жить после безвозвратной утраты конечности. Целители не помогут отрастить ногу, но операция по установке такого сложного протеза не может обойтись без команды целителей. В этой ситуации только вместе с артефакторами мы можем добиться результата.

Неожиданно меня поддержали аплодисментами, а Жжёнов немного замешкался. Я мог бы упомянуть и кардиостимулятор, но разработка Пал Дмитрича ещё не завершена, поэтому не стоит говорить о ней слишком рано. Придёт время, и она докажет свою состоятельность.

— Я хочу сказать, что ни один целитель в ходе операции не может обойтись без инструментов, — объяснил я свою позицию. — Точно также артефакторы могут предоставить нам более совершенные инструменты, позволяя проводить более сложные манипуляции и повысить шансы в борьбе за жизни пациентов.

— Похвальное мнение, — закивал головой Жжёнов. — Но вы всего лишь молодой и энергичный парень, не умеющий смотреть далеко наперёд. Я приведу аргумент, который разобьёт ваши доводы в пух и прах. Дело в том, что я пришёл сюда из другого мира. Да, вы можете удивиться, но ещё семь лет назад я жил совершенно в ином мире и угодил сюда по милости технократов. Я был одним из учёных, которые противостоят людям, в вашем мире именуемых артефакторами. Они превратили мой мир в огромную фабрику, напичканную механизмами. В один из дней в мою лабораторию ворвались роботы, и я не смог дать им отпор. Очнулся я уже в теле профессора Жжёнова, и с тех пор делаю всё возможное, чтобы не допустить подобный сценарий здесь.

Последние слова профессора утонули в свисте зрителей. Публика явно не оценила его слова, посчитав их выдумкой. А я сидел с открытым ртом и не мог поверить, что увидел перед собой настоящего попаданца. Такого же человека, как я. Да, скорее всего, он из другого мира, но сам факт говорит о том, что это не единичный случай. Вот почему он выдвигал теорию о переселении душ во время клинической смерти. Он не предполагал, а точно знал, что это возможно, ведь сам угодил сюда таким образом.

Выступление пришлось прервать из-за шума. Некоторые из моих соседей встали с мест и направились к выходу, не желая слушать выступление. Другие смеялись и крутили пальцем у виска. Лишь некоторые проявляли уважительное отношение и держали себя в руках.

— Дамы и господа, прошу всех успокоиться! — попытался взять под контроль ситуацию организатор выступления, выскочив на трибуну. — Предлагаю сделать небольшой перерыв, успокоиться, подкрепиться закусками и через пятнадцать минут вернуться в зал.

Я вышел вслед за остальными посетителями и только в фойе встретился с Артёмом.

— Костя, ты его уделал! — рассмеялся Мокроусов, похлопав меня по плечу.

— Да ладно, просто сказал всё по существу.

Я не ставил перед собой цели победить в словесной дуэли, только восстановить справедливость.

— Зато тебя поддержал практически весь зал. Разумеется, помимо фриков. Ладно, пойду поищу что-нибудь перекусить, а там, может, повезёт познакомиться с какой-нибудь скучающей симпатичной девушкой.

Артём быстро затерялся в толпе, а я решил оценить местные угощения. Кухня была высокотехнологичной, под стать профилю академии. Гостям предлагали блюда молекулярной кухни, но я не торопился участвовать в дегустации.

— Вы пробовали сферу из манго? Невероятно вкусное угощение! — посоветовала девушка-повар, протягивая мне тарелку, на которой балансировал яркокрасный шарик. — Если раскусить желейную оболочку, вы почувствуете превосходный вкус сока тропического фрукта. А если сомневаетесь, попробуйте мороженое, приготовленное при чрезвычайно низкой температуре. Благодаря экстремальной заморозке в нём полностью отсутствует лёд, а вкус невероятно выразительный. Если не хотите экспериментировать, можно попробовать ваниль с карамелью и орешками, а если душа просит чего-то экстравагантного, непременно возьмите голубой сыр с грушей.

— Это точно мороженое? — удивился я, и девушка рассмеялась.

— Да, это мороженое, и оно очень вкусное. А если вы хотите побаловать себя чем-то совершенно непохожим на то, что видите, советую попробовать яичницу. На самом деле, мы использовали кокосовый пудинг и манго, чтобы воспроизвести внешний вид яичницы, но это блюдо совсем не то, чем кажется с виду.

Я так и не решился попробовать ничего из предложенных угощений и ограничился простым соком. Наблюдая за поварами, я пришёл к выводу, что сегодня здесь работали студенты академии, которым дали возможность показать свои достижения гостям и произвести впечатление. С последней задачей они точно справились.

В фойе во время перерыва я едва ли не лицом к лицу столкнулся с Семёновым. Старший целитель узнал меня и расплылся в улыбке.

— Костя, как жизнь? — поинтересовался Аркадий Афанасьевич.

— Сказать, что плохо совесть не позволяет, но и не сказать что хорошо, — признался я. — Человек так устроен, что чего бы ни добился, всегда хочет лучшего.

— А ты, как всегда, остёр на язык и в хорошем расположении духа! — рассмеялся мужчина. — Рад был повидаться. Вижу своего старого приятеля, нужно с ним перекинуться парой слов, пока не началась вторая часть.

Только Семёнов отошёл, у меня за спиной прозвучал знакомый голос.

— Глядите-ка, кто это в высший свет выбрался! — с язвительной ухмылкой произнёс Мартынов. — Дорофеев собственной персоной. Купаешься в лучах славы после блестящей речи? Хотя, не удивительно. Небось, примчался сюда слушать околонаучную ахинею очередного проходимца.

— Уж таких проходимцев как ты, поискать нужно, — парировал я, обернувшись и посмотрев в лицо своему бывшему товарищу по академии. — Но я-то пришёл сюда по своему желанию, а тебя прислали как самого бесполезного? Как понимаю, с уходом Капанина в отделении мало что изменилось, так что подход к работе прежний.

— Бесполезный — это твой талант, который ты используешь, по ошибке называя