Через пять минут вся группа была полностью готова. Вот что значит иметь желание.

— Молодцы! Сейчас вы можете почувствовать себя на месте целителей, которые проводят операцию. Вся экипировка настоящая, и будет утилизирована после того, как вы её снимите. Давайте начнём с самого жуткого места во всей больнице, которого боятся многие пациенты. Я покажу вам операционную, но заходить внутрь мы не будем, чтобы медсёстрам не пришлось лишний раз проводить полную обработку. Эта комната может понадобиться нам в любой момент.

Я провёл группу в комнату, где целителей готовят к операции, а через большое смотровое окно мы смогли рассмотреть всю комнату в мельчайших деталях.

— Как видите, ничего жуткого нет. Ассистенты наблюдают за состоянием пациента в течение всей операции и обеспечивают надёжное обезболивание, а старшие целители выполняют основную работу. За жизненными показателями зорко следят, и если требуется, оказывают дополнительную помощь.

— А ремни тогда зачем? — насторожился один из парней.

— Удерживают пациентов, которые спят во время операции, — объяснил я. — Представьте, что целитель сшивает кровеносные сосуды, и тут рука пациента соскальзывает со стола. Вся работа может пойти насмарку. А держать пациента несколько часов слишком утомительно. Как правило, целителям есть чем заняться в это время. Я уже не говорю о случаях, когда нужно обездвижить сломанную конечность. Вот поэтому пациента и пристёгивают, а вовсе не потому, что некоторые пытаются отсюда сбежать.

Мой шуточный ответ немного успокоил ребят.

— Идёмте посмотрим палаты. У нас есть парочка пустых индивидуальных палат, и даже одна общая.

Разумеется, я не планировал заводить детей к пациентам, но проходя мимо палаты Горюнова решил изменить первоначальный план.

— Пал Дмитрич, можно к вам гимназистов завести? — поинтересовался я, заглянув в палату к артефактору.

— Давай, конечно! — оживился мужчина.

У Дмитрича группа застряла ещё на полчаса, слушая различные истории из жизни. А когда мы вышли в коридор и направились к посту медсестры, в ординаторской раздался громкий хлопок, а через пару секунд нам навстречу выполз Ключников, измазанный яркой синей краской от макушки до пояса.

— А это кто? — поинтересовалась девушка из группы.

— Это… Наш младший научный сотрудник, — ответил я, на ходу выдумывая ответ.

Макс практически на ощупь поплёлся искать уборную, чтобы вымыть лицо и привести себя в порядок.

— А почему у него лицо в краске?

— Мне кажется, это специальная краска, которую используют в артефактах для защиты почтовых посылок, — заметил парень. — Мне отец рассказывал, он у меня на почте работает.

— Да, вы совершенно правы. Это та самая краска. Просто наш научный сотрудник… в лабораторных условиях проверяет насколько она может быть опасной для здоровья человека. Может, её нельзя использовать, и стоит немного изменить состав? А кто лучше всех может оценить риски, как не целитель?

Ключников сорвал аплодисменты от группы гимназистов. Пусть не каждый поверил моим словам, зато остальные прониклись уважением к парню, который так рисковал собственным здоровьем ради эксперимента.

Кульминацией экскурсии стал поход в столовую, где Варвара Семёновна раздала каждому гимназисту по булочке и стакану компота.

— Не убудет, — отмахнулась женщина, когда я поделился своим беспокойствам о состоянии наших запасов. — Думаешь, каждый пациент обедает? Половина в столовой даже не появляются. Зато дети вон какие счастливые!

Действительно, много ли ребёнку нужно? В другое время они на эти булочки и не посмотрели, а тут уплетали за обе щёки. Я невольно улыбнулся, наблюдая за ними со стороны. В халатах и шапочках они смотрелись колоритно. А как сияют глаза! Мне кажется, теперь они будут куда спокойнее относиться к предложению о госпитализации, а кто-то возможно даже пойдёт учиться на фельдшера и свяжет свою жизнь с целительством. И пусть нет дара — фельдшеры и медсёстры тоже очень нужны.

— Так, друзья, как только закончите перекус, я вас забираю, — заявил Радимов, наведавшись в отделение.

Егор Алексеевич забрал группу и увёл их в конференц-зал, где опытные целители поделились своими историями. Что было приятно, каждый из участников экскурсии на прощание подошёл ко мне и поблагодарил за интересное времяпровождение. Даже недовольная преподаватель нашла пару тёплых слов, чтобы выразить своё признание.

— Костя, принимай благодарность! — расплылся в улыбке заведующий, вернувшись в отделение. — Экскурсия прошла отлично, дети довольны.

— Хотите отблагодарить — спишите девять одноразовых комплектов для операционной, чтобы мне не пришлось покупать их за свой счёт.

— Сделаем, — пообещал Радимов. — Об этом можешь не волноваться.

Казалось, Егор Алексеевич был вне себя от радости, и ничто не могло испортить ему настроение, но уже через полчаса вызвал нас с Ключниковым к себе в кабинет.

— Господа, что за цирк вы устроили? — спокойно произнёс он, переводя взгляд с Макса на меня. Он мог бы кричать, или хотя бы повысить тон, но Егор Алексеевич прекрасно понимал, что это не принесёт ожидаемого результата.

— Рабочие моменты, — ответил я, не желая вдаваться в подробности. Мы с Ключниковым и так прекрасно понимали по какой причине этот сыр-бор.

— Постарайтесь, чтобы ваше «рабочие моменты» не стали достоянием общественности. У нас сегодня была экскурсия, ваши выходки замечают пациенты и персонал. Я только приветствую юмор и безобидные розыгрыши на рабочем месте, но только в случае, если это не мешает работе, иначе отделение превратится в балаган. Надеюсь, мне не придётся повышать голос и наказывать более строго?

— Разумеется, нет. Мы вас услышали, — на удивление быстро отреагировал Макс.

— Благодарю за понимание.

— Мир? — произнёс Макс, когда мы вышли из кабинета заведующего.

— Мир, — согласился я и пожал ему руку.

— Теперь все подколы только за пределами больницы.

Вот же хитрый жук! Я так и думал, что Макс не угомонится, и не сможет смириться с двумя поражениями. Хорошо, за пределами больницы мы сыграем в эту игру снова, но сейчас ничто не будет отвлекать от работы.

Ближе к концу дневной смены в отделении появился ещё один мой знакомый — артефактор Блинов. К счастью, в роли посетителя.

— Знакомые лица, — широко улыбнулся он, узнав меня. — Как отец?

— Привыкает к новой жизни. Говорит, каждый вечер гуляет вокруг дома и постепенно увеличивает нагрузки.

— Вот и славно! — кивнул артефактор. — А в какой палате мой старый друг бездельничает?

— Перевели в пятую. Его жизни уже ничего не угрожает, но понаблюдать придётся. Сейчас проведу.

Конечно, можно