было позвать Горюнова в посетительскую, но вдруг он распереживается? Я так понял, оба артефактора давно не виделись, поэтому лучше пусть Дмитрич будет под присмотром.

— Кого это принесло? — сощурился Горюнов, когда мы вошли к нему в палату. — Уж не Оладушек ли пожаловал?

— Не копти, Горелый! — в шутливой манере отозвался Блинов. — Вижу, ты ещё тот кремень. Раз не утратил чувство юмора, значит, ещё держишься.

Я стоял в стороне, давая старым приятелям поговорить с глазу на глаз. Думаю, за много лет без общения у них было что сказать друг другу. Но рядом побыть не помешает, хотя бы на тот случай, если Блинов наговорит глупостей, или у Горюнова от волнения снова схватит сердце.

— А ты, небось, хотел на мой труп посмотреть? — прокряхтел Пал Дмитрич.

— Не говори глупостей, — совершенно серьёзно ответил владелец мастерской на Заречной. — Думаю, это тот самый случай, когда наши разногласия пора уладить. И потом, должен признать, что ты оказался прав. Буквально пару недель назад я продал вот этому мальцу бионический протез ноги, который позволяет заменить настоящую ногу. То, о чём ты говорил много лет назад, оказалось реальностью, а я дурак не верил.

— Наконец-то до тебя дошло, — с довольным видом произнёс Дмитрич. — Возьми мой блокнот и открой на последней исписанной странице.

Блинов выполнил просьбу и погрузился в изучение схемы, а затем направил на Горюнова удивлённый взгляд.

— Ты смог! Ах, ты, старый пройдоха! Да чтоб мне до конца жизни гайки голыми руками крутить, если это не так!

— Если вдруг меня не станет, закончишь это дело за меня, — приказным тоном заявил консьерж.

— Ты чего удумал? Не валяй дурака, выздоравливай, и сам поставишь точку в этой разработке. Ты всю жизнь шёл к этому, попёр наперекор всему миру, и готов сдаться за шаг до своего триумфа? Ты как хочешь, а я не позволю тебе это сделать. О Пашке Горюнове должны узнать во всём мире!

Оба артефактора ещё долго общались между собой, а я не решался им помешать. Пациентов в палате помимо Дмитрича всё равно не было, поэтому они никому не мешали.

— Костя, тебя Сарычева ищет, — произнесла Марина, без стука ворвавшись в палату.

— Что-то срочное?

— Пациента тяжёлого привезли, нужна срочная операция.

— Иду!

Я оставил старых друзей пообщаться наедине, а сам помчался к операционной. Теперь, когда Паршина ушла, уже я стал основным ассистентом Сарычевой. Новичку она пока не доверяла ассистировать на серьёзных операциях, справедливо решив понаблюдать за ним.

— У нас остановка сердца! — огорошила меня новостью старшая целительница, стоило мне войти в операционную.

— Костя, давай ударную волну энергии! — скомандовал Радимов, уже начавший реанимационные мероприятия.

Чтобы выполнить его просьбу, пришлось активировать внутреннее зрение и оценить пропускную мощь энергетических каналов. Не было смысла лупить целительной энергией со всей силы, разрывая энергетические узлы и каналы. Такое действие принесёт больше вреда, чем пользы, а всякая энергия, пусть даже целительная, может нести вред, если ей пользоваться неразумно.

— Быстрее! — поторопил меня заведующий.

— Есть! — отозвался я, выдавая мощный заряд, прокатившийся по всему телу. Но главной целью было именно сердце, которое мы должны были запустить. Я даже приложил обе руки к грудной клетке пациента, чтобы миновать лишние каналы и узлы.

— Ещё! — потребовал Радимов.

Второй удар подействовал. Появился слабый пульс, а мне пришлось сменить тактику. Вместо мощных толчков я использовал постоянный поток.

— Отлично, удерживай его как можно дольше, — похвалил меня Егор Алексеевич.

С этим проблем у меня не возникло. За последний месяц я уже с полсотни раз был «батарейкой» с живительной энергией для подпитки пациента, поэтому роль изучил до мелочей. За это время я отлично научился рассчитывать количество необходимой энергии, которая требуется целителям, выяснять сколько энергии может пройти по каналам пациента и как её туда доставить.

— Коллеги, операция прошла успешно. Пациент находится в стабильном состоянии, можно переводить в палату. Всех благодарю за работу, — произнёс Радимов стандартную речь, потому как на что-то большее у него, скорее всего, просто не было сил. Не один я здесь выкладывался по полной, чтобы вытащить пациента с того света.

Из операционной я вышел весь мокрый от пота, а руки дрожали, словно всё тело било током. И дело не в волнении. Только за первые пять минут операции я истратил почти треть от всего запаса своей энергии. В прошлый раз, когда я находился в командировке, это привело к выгоранию энергетических каналов и опустошению ядра. К счастью, сейчас энергии у меня было ещё много, и я мог не переживать за себя.

Пока пациента переводили в палату, он успел прийти в себя.

— Дайте мне ручку или карандаш и лист бумаги, — едва слышно прошептал он.

— Вы его даже в руках удержать не сможете, — одёрнул я мужчину. — И лучше поберечь силы и не разговаривать. Вы потеряли много энергии.

— Это важно! — настаивал на своём мужчина.

Пожелание пациента всё-таки выполнили, но вполне ожидаемо, он не смог толком держать карандаш в руках, не говоря уже о том, чтобы писать.

— Вы помните как здесь оказались? — поинтересовался Радимов, примчавшийся на зов медсестры.

— Нет, но я помню кое-что другое, — ответил мужчина и начал поразительно быстро описывать увиденное. — В какой-то момент перед глазами всё затянуло непроглядным мраком, и так продолжалось мучительно долго. А затем ударил яркий свет, от которого хотелось сощуриться и закрыть лицо руками. Вот только я не понимал где у меня глаза и руки. Я плохо запомнил что было дальше, но в какой-то момент ощутил себя парящим над огромным городом. Здания тянулись к самому небу и насчитывали десятки этажей, а по широким дорогам тянулись бесчисленные вереницы машин. Город напоминал муравейник, только там жили люди.

— И что было дальше? — насторожился я, поймав себя на мысли, что наш пациент мог очутиться в другом мире. Возможно, даже в моём собственном.

— А дальше я стал снижаться, но потом перед глазами мелькнула вспышка, снова всё померкло, а когда я открыл глаза, увидел только потолок палаты.

— Почудится же! — покачал головой Ключников. — Хотя, учитывая ваше состояние, совершенно не удивительно.

— Мне не показалось, я действительно был там! — принялся спорить пациент, а его пульс заметно ускорился.

— Тише-тише,