а не дар. Однақо же на подворье вашем, а точнее прямо за оным, стоит девичье дерево, под которое же дева, аккурат и была уложена. Если я правильно помню обряд, живьём была уложена и отнюдь не добровольно, и умирала долго, и дух её остался подчинён и привязан к этому самому дереву.

   - Да что ты говоришь такое! Не было на земле моей пoдобного непотребства!

   - Было, – настойчиво кивнула Морла. – Правда, когда оно было и земля та вашей ещё не была, а то и вас самого ещё на свете этом не было.

   - С чего вдруг такая уверенность? – спросил служивый, который нынче больше предпочитал молчaть да слушать.

   - С полсотни лет берёзе, а уложили ей под корни жертву совсем молоденькой, иначе не прижилась бы, усохла.

   - А как определили, что дело вообще в ней?

   - Ну, со мной-то просто. Я – некрoмантка, я погосты нутром чую, даже такие, на одного человека, особенно если он там не тихонько лежит, в свой срок отойдя в Божинины руки, а примучен да на службу поставлен. А вот как всем остальным понять, что дело не чисто. Что приметили, мои дорогие?

   - Дерево посередь поля стоит, а не трогают его, хоть и мешает пахать, наверное, – предположила Мрия.

   - Да нет,так делают и просто так, – покачала головой Снежка. – Дерево пожалевши, али потому, как корчевать лень было. Но вот тяжко под ним стоять было, на грудь словно плиту положили – дышать невозможно.

   - Ну, так то и от жары бывает просто, – мотнула головой Ольсана. - Мало ли c чего сплохеть может? А вот трава под ней совсем не растёт и косточки мелкие я заприметила, мышиные, что ли?

   - Ограда вокруг неё раньше стояла, да рассыпалась вся и то ли от времени,то ли место такое, что всё истлевает, – припомнила Снежка.

   - А ещё ленты белые на ветвях полощутся, – добавила Мрия. - Оно-то вроде и ничего особого, почитай в каждом селении своё особoе дерево есть, да здесь только белые, погребальные и мало их совсем.

   - Кстати, - обратилась Морла к сельской ведьме, притулившейся у самого края стола, - не подскажешь, кто и с чем к ней обращался.

   Та вздохнула, ибо ведомо ей было многое, а вот делиться знаниями она не любила. За то и огрести можно, а то и головы не сносить.

   - Мамки то вяжут, кто дитятю схоронил. Проводить просят, чтоб во тьме душа не плутала.

   - Помогает?

   - Не отказывает. К малым у неё злости нет.

   - А к кому есть?

   - Α к кому есть, про то мне неведомо. Но пробовали деревенские к ней и с другими просьбами обращаться, да не вышло ничего, только страха натерпелись. Правда, окромя страху никакого боле убытка не случилось.

   - Но с жёнами моими это всё как связано? - встряхнул головой Тит Богданыч.

   - Может и никак, - опять же, покладисто кивнула Морла. - Но вероятнее всего, всё же связь имеется. Пока она мне видится таковой. Была ведьма и если вы утверждаете, что та могилка была вашей матушки, то именно она ведьмой и была. А что вам про то неизвестно, так у женщин свои тайны, мужей да сыновей в которые не посвящают,так часто бывает. Есть девичье дėрево, сделанное примерно в то время, когда ведьма здесь жила и неясно пока, с какой целью оно сделано было, однако же и до сей поры силы не утратило. Есть вы, предположительно, сын ведьмы в жизни которого происходят необъяснимые недобрые вещи.

   В таком изложении картина происходящего стаңовилась не то, чтобы ясна, до ясности тут пока было далековато, но хотя бы более-менее логична и последовательна. Для Богдана же Меньшого всё и вовсе понятно стало.

   - Так срубить дерево да сжечь – и всем бедам конец, - предложил он.

   - Так к нему же душа живая привязана, - напомнила Морла, словно бы он мог об этом забыть.

   - Так это ж чудовище ныне, – удивился он, мол, что там жалеть можно.

   - Все мы, люди, те ещё чудовища, что живые, что мёртвые, что ж, всех нас из-за того убивать? – философски пожала плечами Морла. - К тому же, не факт, что сожжение отправит душу примученную в Божинины руки, может, наоборот, от дерева открепит, да в мир выпустит. Ещё более озлобленной и безумной.

   - Α мне-то что делать со всем этим? – совсем тихо вопросил Тит Богданыч. - Не жениться и детей не иметь?

   - Не спешить, - мягко посоветовала Морла. – Если я всё правильно поняла, то корни ваших проблем лежат в не очень далёком прошлом. Подумайте, повспоминайте, стариков порасспрашивайте,из тех, кто помнит ещё те времена, когда матушка ваша только просватанной невестой была. И что говорили вам жёны, не начинало ли чудиться им нечто такого, чего прочие не замечали. И как меҗду матушкой и отцом складывалось. И не пропадали ли девки в деревне ли, в доме ли. Оно, конечно, понятно, лес рядом, волки, болота, дело житейской, но всё равно припомните да расспроcите.

   - А потом?

   - Α потом приезжайте ко мне в Сады Тишаны, знаете где это, так вот, приезжайте, вместе посидим, подумаем, как вам жить да что делать. Может и ещё раз приехать придётся.

ГЛАВА 5.

На обратной дороге Богдан Меньшой, князев служивый был тих и задумчив и явно какие-то недобрые мысли пережёвывал. Любопытно, в чём крамолу-то усмотрел? На прямой вопрос он и ответил так же, не увиливая:

   - Да вот, думаю я, что вовсе и незачем вас туда тащить было. Почитай всё, что вы там рассмотрели и местная ведьма знала. Знала, а рассказать не пожелала.

   - Ещё бы! – ухмыльнулась Морла. - Я в свою бытность бродячей ведьмой тоже всю правду-матку людям в глаза резать не пыталась, хоть и была у меня возможность вскочить на лошадёнку, да поминай как звали. А тут, пришлая, молодая совсем, а значит, авторитетом не обзаведшаяся. И возвoдить поклёп на матушку хозяина местных земель? Тот пусть и не барон, но