всяко человек состоятельный, которому многое простится. Или говорить о девичьем дереве служивым,известным своей скоростью на расправу. Да как бы с того хуже не стало, причём всем и сразу. Вот и молчат такие ведьмы деревенские, знают и молчат. Или не знают точно, но догадываются, а это ещё более ненадёжно.

   - И как быть в таком случае?

   - А не знаю я. Доверие завоёвывать долго и сложно. И ведь сам ты, признайся, первым делом подумал, что следовало бы на ведьму надавить как следует, еще тогда, раньше, да расколоть. Тогда и Посвящённую из храма выманивать не пришлось бы.

   - Значит, всё же своих магов заводить надо? Чтоб уж и всегда под рукой и говорить, за свою жизнь опасаясь, говорить не боялись?

   - Или же, всё же ковеновских приглашайте, там неплохие специалисты имеются, получше прочих. Особенно, как в этом деле, если не усматривается конфликта интересов. Но да, собственная магическая служба при расследовательской управе – самое верное решение. Хоть и небыстрое в исполнении.

   Добрый месяц минул, она уже и думать забыла об этой истории, увлечённая новыми проблемами и событиями в собственной жизни, когда в ворота монастыря постучался крепкий мужик сельского вида и потребовал госпожу-мага-Морлу. Только взглянув в светлые печальные глаза, Морла и вспомнила,и поняла, что придётся высвободить всю следующую половину дня,ибо разговор предстоит длинный и непростой.

   - Всё было, как ты и говорила, Благословенная.

   Οни сидели в одном из дальних уголков сада, где пару стволов поваленных немного подтесали под вид скамейки да грубый навес над ними устроили. Велики были Сады Тишаңы, не только изящные павильоны, да отсыпанные мелким речным песочком дорожки, там были, хватало и таких вот, полудиких, едва обустроенных уголков.

   - Матушка моя и вправду ведьмой была. Потомственной, не дюже сильной, но владеющей некоторыми семейными cекретами. Да. И за батюшку по сговору вышла и приехала в мужниң дом не одна, а со сродственницей обедневшей, которая при ней с малолетства состояла. Батюшке моему, бают та уж больно по сердцу пришлась, поболе чем матушка моя. Χoроша была, волос льняной, кожа бела, глаза синие, да яркие, каким небо по весне бывает. Да. Глаза эти синие всем моим жёнам незадолго до смерти из всех тёмных углов мерещиться начинали. Как звали её, никто уже и не припомнит, лишь то, что хороша была, да запропала вскоре после свадьбы моих родителей. А сердечные подружки батюшки моего, каковые время от времени появлялись, на свете этом надолго не заживались.

   - Примерно настолько же, насколько жён твоих хватало?

   - Да кто ж их знает? Но да, наверное, столько же. Хочешь сказать, она меня с отцом моим путает?

   - Вряд ли путает, скорее разницы не видит, – Морлa задрала голову, остановившись взглядом на мелкой птахе, перепархивавшей в ветвях кустарника. – В том помрачённом состоянии, которое вообще для посмертных сущностей характерно, многое выглядит иначе, а ежели её поставили сторожить именно это, так и будет она службу свою нести, свободной воли не имея. Так ты, выходит,и сам во всём разобрался? Даже удивительно, обычно-то старики, о грехах дней минувших помалкивать предпочитают, особенно перед теми, кто хоть каким-то боком к тому причастный.

   - Мне и правда мало о чём поведали. Молоника, ведьма наша сподмогла. Хучь дурная да шуганая, а когда надо, так и может. Она-то в основном и выспросила.

   - Не дурная, – Морла покачала головой, – не дурней меня, по крайней мере. Виграмму за красивые глаза не дают, это ж не только разрешение колдовать, но и знак того, что обучение прошла да экзамен выдержала. А что шуганая, так на то, наверняка причины есть. Не обижай.

   - Не буду, - он согласно склонил массивную лохматую голову. – Только что ж мне делать теперь?

   - По родственнице погубленной молебен отслужи. Да не один, а в каждый год своей последующей жизни, сколько бы она не длилась – авось утихомирится. День рождения или же день смерти попробуй узнать точный, а коли не получится,то на день поминовения ушедших. Да не заказывая в храме, а прямо на месте упокоения и сам присутствуй, а то и поучаствуй, если место тебе в службе найдётся. От отца своего ты тем отличаешься, что кровь общая у вас с девой имеется, авось почует, да отстанет.

   - Да всё у тебя, Благословенная, один сплошной «авось» получается.

   - Это да, этo тақ и есть, – Морла охотно согласилась. – Но в жизни, а тем более в смерти, нет никаких гарантий. То ли сбудется,то ли нет.

   - Α с женитьбой-то мне что делать? Не жениться? Или подождать, пока за родню признает?

   Про то, чтобы Дерево извести, он уже и не задумывался даже, хотя поначалу, да не по разу, высказывал такие мысли. Молоника, к которой чем дальше,тем больше, он начинал прислушиваться, отговорила. Загубить окончательно душу безвинную, которой хоть такая жизнь да досталась и тем самым окончательно проклятие на себя и на весь свой род, от которого и так-то не шибко осталось, взять? Или же, если не получится, развязать да окончательно обозлить дух могущественный?

   И нехорошо и опасно получается. А что нечисть? Так мало ли её с людьми рядом обретается?

   - Про то я тебе сказать точно не смогу, но уж не торопись. И да, если всё же решишься рoд длить,то женщина силой наделённая вернее справится с твоим проклятием. Шанс, по крайней мере, у неё будет.

   - Ведьма?

   - Ведьма. Храмовая посвящённая высокого ранга. Шаманка. Да мало ли нас таких? Только если вдруг решишь еще раз попробовать,тайны-то не устраивай. Сложно сражаться с завязанными глазами.

   - Благодарствую, – он сидя. Не вставая с места, поклонился. - Может, что еще посоветуешь, Благoсловенная?

   - Имя её всё җе постарайся разузнать. Имя – это важно.

ЧАСТЬ 6. КНЯЗЬ

Было уже почти утро, когда в окна его уединённого флигеля, застучали громко и тревожно. Элиш подскочил с мыслью, что в городе начался пожар – почему-то подобные побудки ассоциировались у него именно с этим бедствием и ни с каким другим. Хотя самому ему гореть не приходилось ни разу. И он предполагал, конечно, что увидит какие-то знакомые лица, но не эти лица, не из прошлой своей жизни. И уж тем более